Звезды правду говорят - Марина Серова

Да, при помощи Лидии Сергеевны мы с Маргаритой получили новые данные о сотрудниках Козакова. Надо сказать, что даты рождения Бердышева, Нагорной и Селезнева коренным образом отличались от предоставленных ранее самим Козаковым.

— Это не могла быть просто ошибка! — заявила мне Маргарита, и глаза ее горели.

— Полностью с тобой согласна, — подтвердила я, — ладно бы если только одна дата не совпадала, но сразу у троих…

— Кто-то из них под нас подкапывается, — решительно произнесла Маргарита, — нужно выяснить, кто это.

— А хорошо бы еще выяснить, совпадают ли с реальными даты рождения, которые принесла Лидия Сергеевна.

Маргарита вскинула на меня потерянный взгляд и промолчала. Разговор этот происходил на другой день после моего визита к Козаковой. Я убедила ее узнать даты рождения интересующих нас людей у кого-либо из сотрудников, с кем Лидия Сергеевна была более или менее хорошо знакома. Козакова пообещала тактично подойти с этим вопросом к Нагорной Людмиле Николаевне — секретарю-референту Владимира Антоновича, бессменно занимающую эту должность вот уже в течение пяти с лишним лет.

— Это очень умная и чуткая женщина, — отозвалась о Нагорной Лидия Сергеевна, — уверена, что она поймет меня правильно и пойдет навстречу моей просьбе.

Мне оставалось только уповать на дипломатичность Лидии Сергеевны и чуткость Нагорной. Однако вышло так, что на поверку в наличии у них не оказалось ни того, ни другого. Козакова забежала к нам ближе к обеду, я как раз собиралась на работу и встретила ее в дверях.

— Все в порядке! — выпалила она, протягивая мне листочек бумаги. — Все сделала в лучшем виде, Людмила ни о чем не догадалась, — тараторила Лидия Сергеевна, — я сказала, что хочу сделать подарки к дням рождения всем старым сотрудникам Володи.

— И она вам поверила? — с сомнением спросила Маргарита.

— Слегка удивилась, конечно, но расспрашивать не стала, видимо, постеснялась. Тут же достала личные дела из сейфа и выписала мне все даты.

Я с трудом верила в нашу удачу. Лидия Сергеевна распрощалась и убежала куда-то по своим делам. Я предоставила Маргарите разбираться с доставленными Козаковой сведениями и ушла на работу.

Гром грянул во второй половине дня. Во время занятий мне сообщили, что меня хочет видеть какая-то женщина. Выйдя в «предбанник», я увидела молодую женщину лет тридцати, эффектной наружности и со вкусом одетую. Отличительной чертой ее внешности были огненно-рыжие волосы, завитые в мелкие кудряшки и образовывавшие пышную шапку.

— Вы Лилия Ровенская? — спросила женщина.

— Да, — ответила я, решив, что со мной говорит одна из потенциальных клиенток.

— Я Людмила Нагорная — референт Владимира Антоновича, — заявила женщина, смерив меня уничтожающим взглядом.

Хорошо, что в этот момент в комнате никого не было, иначе мой авторитет в клубе был бы безнадежно испорчен.

— Какое вы имеете право беспардонно вмешиваться в дела, которые вас не касаются? — без обиняков начала Нагорная. — Вы отдаете себе отчет, что на вас и вашу подругу могут подать в суд! — чеканила она, сверкая зелеными глазами.

Я хранила молчание, напряженно соображая, как выпутаться из этой пренеприятнейшей ситуации.

— Я пришла к вам по поручению Владимира Антоновича и передаю вам последнее его предупреждение: если вы и ваша подруга предпримете еще хотя бы одну попытку продолжать свою, с позволения сказать, деятельность, мы гарантируем вам крупные проблемы.

— Мне все ясно, Людмила Николаевна, — произнесла я, сохраняя внешнюю невозмутимость, — мы учтем ваши пожелания…

— О своих пожеланиях я ничего не говорила и не стану. Думаю, вы и сами можете догадаться, что мои пожелания окажутся далеко не лестными для вас и вашей подруги. Я высказала вам предупреждение, надеюсь, вы примете его к сведению.