Девять жизней частного сыщика - Марина Серова

— Что мы будем говорить милиции? — поинтересовалась Светлана. — Я слышала выстрелы. Вы кого-нибудь убили?

— Нет, это придурки, что к вам заявились, сами стреляли друг в друга в темноте, — сказала я спокойно, наливая себе воды на кухне. — А милиции скажете все, как было на самом деле. Вы сидели в квартире, слышали перестрелку, но выйти из квартиры побоялись. Вот и все. Про меня не распространяйтесь.

— Ладно, мы поняли, что к чему, — ворчливо сказал Геннадий Петрович. — Я вот только боюсь, что нам не поверят. Спросят, кто их так, а из мужиков только я да Станислав здесь. Возьмут и свалят на нас.

— Не сгущайте краски, — посоветовала я, поглядывая из-за шторы на улицу.

К подъезду подкатили несколько милицейских машин. Из них высыпали люди в форме и ринулись в подъезд. Долго ничего не происходило. Потом включили свет.

— Чувствую, начнется сейчас веселье, — пробормотал Станислав, глядя мне через плечо. — Ишь как забегали-то.

Минут через двадцать в квартиру Лисовских начали ломиться оперативники. Светлана открыла дверь и поинтересовалась:

— Что происходит в подъезде? Мы слышали выстрелы. Показалось, что прямо к нам в дверь стреляют. Не знали, что и делать.

— Правильно показалось, — мрачно подтвердил оперативник. — Это ведь вы вызывали милицию, сообщали, что к вам в квартиру ломятся.

— Да, я звонила, а что? — с непониманием спросила Светлана. — Я писала заявление в милицию. Нас с мужем избили на улице, потом угрожали по телефону, сожгли магазин, а сегодня вечером отключили свет, и какая-то девчонка стала просить впустить ее. Потом началась стрельба.

— Давайте сядем и обо всем спокойно поговорим, — предложил оперативник. — Вы по минутам подробно изложите, что происходило.

Оперативники прошли к столу. Нам было предложено назвать себя и причины, по которым мы находились в данной квартире:

— Вы ведь не все здесь живете постоянно? — хитро прищурился оперативник.

Я назвалась подругой Светланы.

К двенадцати подъехал следователь. Мне не пришлось даже напрягать память, чтобы вспомнить его фамилию, так как с Земляным мы встречались буквально несколько недель назад по ходу моего прошлого дела. Едва заметив меня, следователь подошел ко мне и попросил отойти с ним в сторонку поговорить.

— Ваших рук дело? — спросил он без вступления, как только мы остались наедине в соседней комнате.

— Конечно, нет. Как вы могли такое подумать? — напустила я на себя невинный вид.

— Револьвер можно посмотреть? — попросил он, ткнув пальцем в выпуклость кобуры под жилеткой.

— Вы, надеюсь, помните, что у меня имеется лицензия на ношение оружия? — Я вытащила револьвер, передала его Земляному и спросила: — Что, предъявить лицензию?

— Не надо. — Он оглядел и понюхал револьвер. Не обнаружив признаков, что из оружия стреляли, вернул его мне.

— Ну что, убедились? — Я улыбнулась, глядя Земляному в глаза.

— Не надо думать, что для меня главное наехать на ни в чем не повинных людей, — спокойно выдержав мой взгляд, ответил следователь. — Мне лишь не нравится, когда меня водят за нос. Что за бред? Зачем этим отморозкам в темноте стрелять друг в друга.

— Я-то почем знаю? — пожала я плечами. — Кому-нибудь что-нибудь показалось в темноте, испугались, а может, вообще обнаркоманились. Это ваша — работа докапываться до причин.

— Охраняешь Лисовскую от колдуньи? — не обращая внимания на мои слова, спросил Земляной.

— Откуда у вас такая информация? — спросила я спокойно.

Земляной не ответил. Он вытащил из пачки сигарету и, прикурив, предложил вернуться на кухню. Допросы продолжались до половины второго ночи. Так ничего и не выяснив, оперативники убрались восвояси. Бандитов из подъезда увезли кого на «Скорой», кого в милицию. Я предложила Лисовским укладываться спать. Станислав сказал, что тоже, пожалуй, поедет, потому что уже скоро вставать на работу, а он еще не ложился.

— Раньше десяти не приезжай, — предупредил водителя Геннадий Петрович.

Зевая, Светлана прикрыла рот ладонью и сказала:

— Я так измотана, что сейчас просто упаду замертво.

— А у меня голова трещит от вопросов, — признался Геннадий Петрович. — Строчат, как из пулемета. Под конец я вообще не помню, что отвечал. В мозгах каша какая-то. Завтра буду ходить, как пьяный.

Перебросившись еще парой фраз, мы пошли спать.