Код знали двое - Марина Серова

Вариант первый, который, впрочем, я и ожидала: звонит господин Фролов и лично благодарит за содействие в его судьбе, попутно забывая, что благодаря в основном мне он и оказался за решеткой. Вручает какое-то количество американских дензнаков, в простонародье зовущихся баксами, и на этом все. Продолжения не должно быть.

Но этого не последовало. Вместо всего – звонок Аркаши.

Неожиданность в том, что позвонил именно он. Почему? Да потому, что до того в моих умозаключениях он вообще был фигурой посторонней. До того момента, как я определилась, что у него ко мне не кобелиный интерес. После этого для меня главным стали: первое – кто? Второе – зачем?

Относительно первого существовало опять же два варианта: сам Аркадий или кто-то, стоящий за ним. Это нужно было выяснить. Ну а второе должно выясниться само в ходе встречи.

Итак, я отправилась на встречу. Остальное я могла определить только исходя из ее реалий. Единственное, что я предположила изначально, – вряд ли меня хотят убить. Для этого не нужно вытаскивать меня на свидание. Ведь я могла подстраховаться. Да и вряд ли мое любопытство на тот момент тянуло на такую крутую меру. Скорее всего, захотят предупредить, чтобы, мол, не лезла не в свои дела.

Другой вариант – просто разведка. Мол, а что она знает и что ей вообще нужно? Когда Аркадий принялся грузить меня алкоголем, я такой вывод и сделала. Возможно, слишком скорый.

* * *

Меж тем я старательно делала вид, что алкоголь меня добил окончательно. Но, когда нас слегка тряхнуло на выбоине, я решила «очнуться».

– Аркаш… а куда мы… ик… едем?

– Я ж говорил, что у меня к тебе есть интересное предложение, – при этих словах его рука весьма красноречиво прошла по моей груди.

– Хм, – продолжая играть роль, я очнулась чуть больше и с удивлением, будто вижу впервые, принялась таращиться на уличные огни. – К тебе, что ли?

– Ну а куда же еще, глупенькая?

Эпитет «глупенькая» подходил мне в самый раз, потому как в следующую минуту мне пришлось отчаянно целоваться с «кавалером». У меня не было другого выбора.

«Действительно, дура! – сказала я себе, когда он ослабил натиск и я сделала вид, что меня опять потянуло в сон. – Первое, что он сделает, когда вы попадете к нему домой, он тебя просто захочет оттрахать. Ты его обломаешь, и он назавтра забудет, как тебя зовут вообще! И все твои умозаключения – ерунда полная! Разведка – ха! Да он уже все разведал, что и где у тебя растет от природы!»

И тем не менее чутье мне подсказывало, что не так все просто. Единственный раз, когда Аркашкина лапа залезла мне в трусики, мне чертовски вдруг захотелось перестать быть «пьяной». Мягко выражаясь, объяснить Аркаше, что не подобает таким образом вести себя со мной. После чего просто послать его к черту. И поставить для себя точку на деле филателиста. Вообще!

Что же помешало мне это сделать?

Деньги, которые я должна была заработать как гонорар? Ерунда! Дело давно уже вышло за те рамки, когда об этом думают в первую очередь. Мольба Сергея Петровича? Так он уже, поди, полдня как дома. То, что теперь на нарах, скорее всего, не виновный в убийстве Кушинского Генка Свояк? Да ему и так за все его подвиги вкупе там самое место. К тому же, может, в его признании есть часть правды. Кроме моей внутренней уверенности, ничего не говорит о том, что он не мог быть исполнителем. Что еще? Смерть пенсионера, которого я практически не знала?

«Злость, – неожиданно подсказал внутренний голос. – Обида, уязвленное самолюбие. Злость на то, что тебя кто-то, как пешку, использовал в своей игре. То самое, что заставило тебя идти на откровенность с Кушинским, когда почувствовала обман Фролова. За то, что кто-то считает себя дюже умным. Умным настолько, что заставил тебя таскать для него из огня каштаны!»

Это была правда. Потому единственное, что я сделала, отодвинула определенную часть тела дальше по сиденью, так чтоб рука музыканта убралась с интимного места.

– Аркаш, ик… я девушка нежная. Не люблю, ик… в машине… тряхнуть может.

– Слышишь, Танюх, да ты никак в чувство пришла?

– А оно меня и не покидало! – пьяно вскинувшись, громко заявила я.

Водитель, не сдержавшись, красноречиво хмыкнул.

Меж тем мы действительно въехали во двор блиновского дома. Время было позднее, и наша шатающаяся и поддерживающая друг дружку пара обошлась без посторонних глаз.

«Неужели все так банально просто?» – спросила я себя еще раз на всякий случай, пока Аркашка пытался приладить магнитный ключ к кружку.

«Черта с два!» – ответила я себе уже с уверенностью.

Машина, которая привезла нас, уезжать не собиралась. Водителю словно нужно было убедиться, что мы зайдем в подъезд. Второй нюанс: я не заметила, чтобы Аркадий расплачивался с ним. В тот момент, когда дверь открылась и Аркаше пришлось меня отпустить, меня неожиданно понесло к скамейке, через которую я чуть не кувыркнулась. Меня занесло дальше, и я приложилась на асфальт. Довольно больно, скажу вам. Но приходилось играть натурально. По крайней мере, раз взялась.

– Эй, эй!

Аркаша оставил дверь и ринулся мне на помощь. Но быстрее рядом оказался водитель. Так что своим финтом я сразу же убила двух зайцев: сфотографировала в память и номер авто, и физиономию водителя. Пока ехали, я видела только его затылок.

Без церемоний, но не грубо, он поднял меня на ноги и приказал Блинову:

– Открывай дверь, я тебе помогу.

Словно спохватившись, добавил:

– Доплатишь еще полсотни.

– Спасибо, шеф. А то у нас, хи-хи, проблемы.

– Да уж вижу.

– У нас, ик… проблемы, – пьяно хихикнула и я.

«Сильный мужик, – по тому, как водитель держал меня, определила я. – В случае чего справиться с ним будет нелегко».

Но, похоже, визит к Блинову в его задачи не входил. Он сдал меня Аркашке, как только лифт открыл перед нами двери.

* * *

С входной дверью музыкант справился на удивление удачно. Дальше все шло по моим прогнозам, и я вновь подумала, не ошибаюсь ли.

Едва дверь закрылась, мне вновь пришлось выдержать долгий поцелуй, причем Аркашка оперативно залез ко мне под юбку, теперь уже с обратной стороны. Честное слово, я пожалела, что не надела джинсы. К тому же хоть личность Аркадия и вызывала у меня интуитивно легкое презрение, но кобель он был статный, а я – вовсе не каменная баба!

– Аркашечка, миленький, давай сначала… кофейку… потом в ванную… а уж потом….

Это была последняя надежда. После чего нужно было либо уступать ему, либо…

«Думала, раздраконила мужика – и ходу? – зло рассмеялась ведьмина часть моей натуры. – Теперь расхлебывай!»

Но, к счастью, я все же ошиблась.

– Ты права, сладкое оставим на потом. Хм, если захочется. У меня действительно к тебе разговор есть. – Неожиданно музыкант отстранился и посмотрел на меня трезво и очень серьезно.