От судьбы не уйдешь - Марина Серова

— Да что случилось? — спокойно спросила я. На него, похоже, мой тон подействовал. Он снова вздохнул, закрыл на минуту глаза, открыл и уже более спокойно продолжил:

— Извини. Я успокоился. Словом, предлагают они мне снова ту же самую сделку. Говорят, мол, предложение наше все еще в силе остается. Старцева, который вредничал, теперь нет, и никто, значит, помешать нам не может. Ты же вроде как был не против, а «Грааль» — то теперь твой. Я даже задохнулся, когда услышал. Говорю, так это вы Серегу? — Лукашов побледнел, сжал кулаки. — Вы?! Даже кинулся. Правда, меня тут же успокоили. — Он автоматически потер челюсть, и только теперь я заметила, что он не только взъерошенный, но еще и потрепанный и даже, я бы сказала, помятый. — Они меня успокоили и говорят, нет. Не мы. Мамой клянемся. У них это едва ли не самая страшная клятва, — Андрей горько усмехнулся. — Я говорю, а кто, знаете? А они мне ехидненько так… Есть там у них один, ехидна вылитая… Так вот, он мне и говорит, мол, это, конечно, не мы, но у нас кое-какие соображения насчет того, кто это, имеются. Если согласишься с нами сотрудничать, — Андрей прямо выплюнул слово, — то мы своими соображениями с тобой охотно поделимся. А может, ты к тому времени и сам допрешь… В любом случае, мол, мы и тебе эту проблему устранить поможем, если, конечно, согласишься, насчет спирта то есть… — Тут он замолчал, сник, словно завод какой кончился.

— А ты? — я посмотрела ему в глаза.

— Что?

— Ты согласился?

— Нет. Это теперь принципиально. Серега не хотел, и я теперь не буду, но они, похоже, знают, кто… — простонал Андрей и закрыл руками лицо. — Они знают, а мы — нет…

— Успокойся, мы тоже почти что знаем, — твердо сказала я.

— Да? — Андрей отнял от лица руки и внимательно посмотрел на меня. — И кто?

— Я сказала «почти что». Скоро, поверь мне, очень скоро я узнаю точно.

— Ты это серьезно? — с недоверием спросил он.

— Вполне, если не веришь, у тебя есть альтернатива — соглашайся с братками, — я пожала плечами. — Насильно мил не будешь.

— Ну зачем ты так? — выдохнул Андрей. — Я тебе как детективу очень даже верю. Поэтому и не согласился и не соглашусь.

— Подожди, а они что, ответом твоим не ограничились?

— Нет, конечно. Видать, очень уж им хочется поиметь меня. Сказали, ты думай. Такие, мол, решения нельзя принимать сгоряча, ты о своем подумай, а мы тебе, если что — поможем, слово чести, — он чуть не сплюнул, скривился, покачал головой.

— Ладно. Ты вот что… Ты пока ничего не предпринимай, хорошо?..

— А что я могу? — удивился Андрей.

— Ну мало ли… — я пожала плечами. — Ты парень горячий, может, захочешь сам что вызнать. Лучше не суйся, чтоб без последствий. Хорошо?

Андрей покачал головой, цыкнул и сказал:

— Ну ты, Таня, вообще… Может, это у вас у всех, у сыщиков, такая паранойя?..

— Может, — легко согласилась я. — Тебе срок назначили?

— Да, — он кивнул, продолжая смотреть на меня как на параноика. Точно, после вчерашней «медитации» у него сложилось именно такое понятие о моей скромной (хорошо, пусть нескромной) персоне. — Через три дня стрелку забили.

Я хмыкнула, похоже, что господин Финский обладает даром убеждения. Удалось ему братков уломать. Поверили, что здесь заминок не будет. Хм, хм.

— Вот и подожди, а я постараюсь за это время все довести до ума. — Андрей опять с недоверием посмотрел на меня, мол, до какого же ума, Танюша, разве ж он у вас имеется? Имеется. Имеется, господин Лукашов, мысленно ответила я ему. Можете не беспокоиться.

— Похоже, Серегу из-за этого… — сказал он.

— Похоже, похоже, — согласилась я. — И тебе это, по-моему, вполне ясно дали понять. Не находишь?

— А это значит, что и меня может такая же участь ожидать, — его глаза расширились. Ну и кто, спрашивается, у нас параноик?

— Вполне, — резонно заметила я. — Но кто тогда будет с ними переговоры вести?

— Не знаю, — пожал плечами Лукашов. — А что у тебя за соображения, можно поинтересоваться?

— Да ну, как тебе сказать… — попыталась я увильнуть от вопроса. — Надо бы проверить…

— Но ведь ответ-то я должен дать только через три дня, а все это время мы, что же, бездействовать будем?

— О нет, только не это, — ответила я.

Тут мы с господином Лукашовым снова оказались на той опасной грани в отношениях, из-за которой рухнуло не одно здание дружеской привязанности между людьми разного пола. Его взгляд поманил меня, моя сущность откликнулась. Еще немного — и мы вполне могли бы оставить эту грань позади. Пауза затянулась дальше некуда. Как в третьеразрядных «фильмах о любви». Но мы почему-то по-прежнему молчали и смотрели друг друг в глаза. Интересно, почему?

У него снова был Тот Самый Взгляд, и мне снова подумалось, что, похоже, передо мной сидит Тот Самый Мужчина. Н-да… Я очнулась первой. Но ему удалось меня опередить, он сказал:

— Знаешь, я, наверное, пойду.

Я кивнула, понимая, что это должна была сказать я. Это были мои слова, теперь он может подумать… О господи! Что это? Рефлексия — это, оказывается, еще и заразно! Кошмар! Я порывисто поднялась и пошла провожать дорогого гостя.