Маятник судьбы - Инна Бачинская

–Ты где? – спросила Мария вместо приветствия. Голос ее напоминал карканье простуженной галки – не то от природы, не то эстетика такая. Мария вела класс фортепиано в музучилище и подрабатывала аккопаниаторшей. Кира представила себе Марию – тощую, злую, языкатую, мрачный запах ее парфюма, развевающиеся черные одежки, сильные костлявые пальцы некрасивых рук…

–В постели! – сказала она.

–Одна?

–Втроем! – хихикнула Кира.

–Я всегда знала, что ты шлюха! – заявила Мария. – А у меня сегодня день траура, надо напиться. Составишь компанию?

Днем траура Мария называл собственный день рождения. А она, свинья, забыла.

–Составлю! – обрадовалась Кира. – Где и когда?

–В полдень у театра. Сначала по магазинам, потом в кабак. Мне нужны положительные эмоции – вечером у меня суаре. Коллеги приготовили концерт. Явка по желанию.

–Я приду!

…Кира пила кофе, грызла ванильный сухарик, с чувством легкой вины вспоминала Олега, предвкушала пробег по бутикам и последние новости в изложении Марии и ее же ядовитые комментарии. День был прекрасен, светило солнце, в подоконник плюхались с крыши крупные капли тающего снега – весна, да и только! Ее охватило чувство радости, даже голова закружилась, и сердце готово было выскочить… две чашки кофе! Все будет хорошо! Она поговорит с Кириллом… Дура! Вообразила себе всякие страшилки… Мария любит орхидеи мрачных тонов – темно-лиловые, бордо, коричневые… По дороге купить! У Славы всегда свежие, и упаковать в коробку, и еще поискать какое-нибудь серебро и бирюзу или агат – Мария любит побрякушки… И разумеется, она, Кира, заплатит за обед.

…Около «Горной лаванды», цветочного магазина, где работала Слава, стояли полицейские машины. Кира замедлила шаг, предчувствие беды вдруг охватило ее со страшной силой. Маятник судьбы качнулся в другую сторону, радости как не бывало. Словно чья-то безжалостная рука задернула шторы, и солнечный свет померк. Кира рванула шарф, ей стало жарко. Чувствуя слабость в коленках, она подошла ближе. Около магазина кучковались с десяток зевак.

–Что случилось? – спросила Кира у старика в бушлате.

–Убийство! – выдохнул старик. – Барышню убили, продавщицу! Вон оперов сколько наехало.

Кира подошла еще ближе. «Нельзя! Отойдите!» – выступил навстречу парень в форме.

–Что случилось? – с трудом выговорила Кира, мельком отметив собственный безжизненный голос. – Здесь моя знакомая…

–Вы ее знали? – спросил появившийся в двери мужчина. – Зайдите, у меня пара вопросов. Пропустить!

Кира вошла. В зале было несколько человек, которые громко переговаривались. За прилавком, упав лицом в груду цветов – белых роз и лилий, – сидела Слава. Кира узнала ее по платиновым коротким завиткам. На шее девушки она увидела багровые пятна. Кира почувствовала, что еще миг – и она упадет… ужас сдавил ей горло. Смерть среди цветов… был, кажется, такой роман… бедная Слава… Не может быть! Этого просто не может быть!

–Кто вы такая? – спросил мужчина. – Вы ее знали?

–Я покупала здесь цветы… – Кира с усилием сглотнула.

–То есть вы знали ее только как клиентка?

Кира облизнула пересохшие губы. Ей казалось, что в мире наступила гнетущая страшная тишина, и она, Кира, стоит, обнаженная, под прицелом тысяч взглядов. Мужчина смотрел в упор, ждал…

–Нет… Мы не могли бы поговорить… – Она обвела взглядом людей, суетившихся в зале.

–Пройдемте в подсобку, – сказал мужчина. – Я майор Мельник. Пожалуйста, сюда.

Он привел ее в комнату, уставленную цветами в высоких прозрачных банках. Кивнул на стул, уселся сам. Взглянул вопросительно:

–Я вас слушаю.

И Кира стала рассказывать…

…Монах сидел в одиночестве в «Тутси», пил пиво, закусывал солеными орешками и перебирал в памяти детали разговора с писателем. У него мелькнула было мысль вызвать в бар журналиста, но он эту мысль подавил в зародыше – ему нужно было подумать.

Он неторопливо, с удовольствием допивал вторую литровую кружку, когда звякнул его мобильник. Это была Кира. Монах вздохнул, вспомнив, как он вчера сказал Жорику: «Надеюсь, она не позвонит!», и Жорик ничего не понял. Но она позвонила… она все-таки позвонила. Он поднес телефон к уху и услышал возбужденный крик Киры:

–Олег! Олег! Он убил Славу!

Монах молчал.

–Слышите? Сегодня утром! Он разбросал вокруг цветы, и она упала в них лицом! – Кира зарыдала. – Вы меня слышите? Олег! – Она выкрикивала его имя, цепляясь за него, как за соломинку. – Олег, пожалуйста, я дома… вы не могли бы прийти? Сейчас? Мне нужно поговорить! Пожалуйста!

«Что и требовалось доказать», – сказал себе Монах.

…Они снова сидели напротив друг дружки – заплаканная Кира и размякший и слегка осоловевший от пива Монах.

–Олег, вы меня осуждаете, я такая дура, я не должна была… Я ничего не понимаю, я… – Кира говорила бессвязно, как в бреду, прижимая руки к груди. – Я все испортила… с самого начала! Господи, я ничего не понимаю!

–Сколько вы ему заплатили? – перебил Монах.

–Откуда вы… – Она с ужасом уставилась на него: – Вы знали?!

–Догадался, Кира. Напрасно вы не доверились мне. С шантажистом нельзя договориться, запомните!

–Но почему вы меня не остановили? – отчаянно закричала она.

–Как? Вы же были так уверены, что убийств больше не будет. Да и потом… ну, остановил бы я вас, ну и что? Это не помешало бы убийству. Сколько?

–Пятьдесят тысяч долларов.

–Он звонил на мобильный?

–Нет, на домашний. Три дня назад, в среду. Он пообещал: если я отдам деньги, убийств больше не будет.

–И вы поверили…

–Но ведь он взял деньги!

–Он убийца, Кира, и шантажист. Вы видели когда-нибудь честного шантажиста?

–Я совсем потеряла голову! Как вы не понимаете? Я боялась, что будут еще убийства, я боялась его! Я хотела только одного – прекратить весь этот ужас!

–Тем более наше отечественное ноу-хау – взять деньги за решение вопроса и ничего не решить, хапнуть и кинуть. Вы же бизнес-леди… – Последнее прозвучало как издевка.

Кира дернулась, как от удара.

–Кто это мог быть, по-вашему?

–Откуда я знаю? – выкрикнула она.

–Голос, дикция, лексика… никаких мыслей?

–Он говорил через прибор, который искажает голос… Голос как будто вибрирует, и непонятно даже, мужской или женский.

–Что он сказал, помните? Повторите слово в слово!

–Он сказал: «Если вы хотите, чтобы убийства прекратились, заплатите пятьдесят тысяч долларов». Раздельно так, медленно…

–Он сказал «долларов» или «зеленых»?