Маятник судьбы - Инна Бачинская

Они пили кофе в молчании. Кира была подавлена и испуганна. Ей предстояла встреча со следователем. Монах приготовил завтрак – кофе и тосты с маслом и вареньем, которое он нашел в буфете. Кира сидела безучастно, позволяя ему безнаказанно шарить в буфете и холодильнике, то есть никак не проявляла себя как хозяйка. Ей было все равно. Монах занял добрую половину кухонного пространства, но двигался удивительно легко и точно, словно танцевал: доставал чашки, резал хлеб, засыпал в кофеварку кофе. Только тапочками шаркал, да и то негромко.

–Подумайте, что собираетесь сказать, – нарушил он молчание.

–Все, – ответила Кира. – Я скажу все.

Монах кивнул:

–Только факты, Кира. То, что можно проверить. Клуб, клиенты, девушки. Точка. Никаких собственных домыслов, подозрений… понимаете? Ничего. А то запутаетесь… – Он хотел сказать «как муха в сиропе», но, взглянув на несчастное лицо Киры, смял фразу. – Одни голые факты.

Кира вдруг рассмеялась.

–Я не нудист, – сказал Монах. – А лампочку в ванной я заменил. Ешьте! – Он положил ей на тарелку тост, щедро намазанный маслом и вареньем.

Кира поморщилась.

–И помните, все когда-нибудь заканчивается. И тогда – пустота, свобода и весь мир открыт, все четыре стороны. – Он вдруг вспомнил придурка из Интернета, Черного Властелина, который причитал на темы свободы, пустоты и воли. – И новый старт. Хоть один! – Он пододвинул к ней тарелку.

Кира взяла Монахово кулинарное сооружение, откусила, и на лице ее появилась гримаса отвращения.

–Надо! – сказал внушительно Монах. – Еще кофе?

Следователь Поярков Петр Митрофанович был маленьким полным человеком с круглыми совиными глазками, что вводило в заблуждение собеседников – он казался им тюфяком и увальнем. И манера держаться у него была соответствующая – рассеянная и слегка сонная. Он слушал, чиркая карандашом на листке бумаги, и не задавал вопросов. Кира рассказала о клубе, вытащила из сумочки распечатки файлов.

–То есть вы полагаете, что убийца кто-то из членов клуба? – спросил следователь, хотя Кира ничего такого не говорила. Она сжалась, вспомнив напутствие Монаха.

–Я не знаю.

–Три девушки из девяти… – задумчиво протянул следователь. – Напрашивается мысль, что это кто-то свой. Что за человек ваш телохранитель?

–Он с нами шесть лет, – сказала Кира. – Нормальный человек. – Она вспомнила, что летом видела Кирилла с Ириной…

–Что-то вспомнили? – Он был проницателен.

Она пожала плечами:

–Нет. – И добавила: – Я все сказала.

–Адрес Лины… – он заглянул в бумаги, – Кручек, пожалуйста.

Кира кивнула.

–Кира Андреевна, а как вы сами оцениваете то, что случилось?

–Понятия не имею! – воскликнула Кира. – Это все так… дико! Я не знаю деталей убийства Ирины, но я видела, что он проделал со Славой… – Ее передернуло. – Эта старая шляпка, цветы… Он больной!

Следователь не сводил с нее круглых совиных глаз.

О шантажисте Кира не заикнулась, побоялась…

…Через два часа Кира вышла на улицу, чувствуя себя выпотрошенной заживо. Она вдохнула ледяной воздух, почувствовав, как закружилась голова, рванула с шеи шарфик и побрела по улице. Добравшись до городского парка, упала на скамейку. Ей вдруг пришло в голову, что за ней следят… как это называется? Наружка! За ней следит наружка, чтобы знать, с кем она встречается, также будут прослушивать телефон. Следователь расспрашивал о Кирилле… Самое простое – повесить убийства на него. Она вскочила. Нужно сию минуту бежать, предупредить… Она вытащила из сумочки мобильник, набрала номер Кирилла. И потом безнадежно долго слушала длинные гудки. Он снова не ответил! Он не хочет с ней разговаривать. Четыре года они были вместе, а сейчас, когда ей так нужна дружеская поддержка и сильное плечо, он вдруг исчез. Нет, не исчез – он не хочет с ней разговаривать! Он избегает ее! Она вспомнила, как пыталась добиться от него, что случилось, и он сказал… Он сказал, что уезжает, друг зовет в Германию, тут ему ловить нечего. Он уводил взгляд, он стал чужим. Она не выдержала, обняла его, потянулась губами к его рту, но он отодвинул ее, и ей показалось, что на лице его промелькнуло отвращение. Старая! А сейчас тем более – он боится. Шарахается, как от зачумленной.

«Не верю», – сказала она себе. Он просто… занят. Испугался, что его могут заподозрить, «шифруется», по его собственному выражению. Она вскочила со скамейки и почти побежала из парка.

…Она чувствовала, что он стоит за дверью, она слышала его дыхание.

–Кирилл! – позвала она. – Кирилл, открой! Нам нужно поговорить!

Она услышала, как загремели замки. Дверь открылась, и Кира переступила порог. Кирилл стоял истуканом, сохраняя на лице недовольное выражение. В глаза Кире он не смотрел.

–Добрый день, Кирилл! – Она всматривалась в него, пытаясь унять колотящееся сердце.

–Добрый. Что случилось?

–Ты не отвечаешь на звонки! Я обрываю телефон, я с ума схожу! Я уже не знаю, что думать!

–Я был занят. Меня не было в городе.

Они все еще стояли в прихожей. Он не предложил ей раздеться.

–Я была у следователя! – закричала Кира. – Произошло новое убийство! Убита Слава Ткаченко!

–Как… убита? – пробормотал Кирилл, отступая. Похоже, испугался.