Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

Койл приложил палец к губам и вытащил пистолет из кармана. Пошёл задом наперёд, поворачиваясь на ходу, так что в конечном итоге оказался лицом к входной двери, небрежно держа пистолет в опущенной руке. Снова прислушался, хмурясь и пытаясь разобрать самые тихие звуки.

Ватсон раньше Койла заметил смутную тень, которая мелькнула за стеклом слева от входа.

– Окно! – крикнул майор.

От грохота Ватсон вжался в кресло, и у него зазвенело в ушах. Одна из панелей разлетелась на части, но по сравнению со звуком выстрела «Смит-и-Вессона» казалось, что осколки посыпались бесшумно.

Койл был уже за дверью, бросившись туда, как подумал Ватсон, с безрассудной импульсивностью. Майор выбрался из кресла и отправился следом за ирландцем.

В угасающем свете дня бежали две фигуры – Койл мчался за чужаком вверх по склону, в сторону от коттеджа, туда, где Холмс держал своих пчёл. Койл нагонял незнакомца, и Ватсон увидел, как он бросил пистолет и принялся работать руками, пока не оказался достаточно близко, чтобы броситься на спину другому человеку. Оба упали и покатились кубарем, точно восьминогий ёж, а потом Койл вскочил и поволок второго мужчину за собой.

Только вот это не был мужчина. Даже с большого расстояния Ватсон видел, что ирландец наполовину толкает, наполовину тащит вниз по склону мальчишку, приостановившись лишь для того, чтобы подобрать свой пистолет.

– Я мог бы отстрелить твою проклятую башку, – раздался его голос, когда они оказались в пределах слышимости. – Ну ты и дурачок.

Долговязый юнец на ходу размахивал руками точно ветряная мельница, боясь потерять равновесие от того, как Койл толкал его вперёд.

– Простите. Я оставил мистеру Холмсу записку на двери и увидел, что её нет. Я решил, что он вернулся. Я за него беспокоился.

Ватсон вытащил из кармана записку, покрытую разводами от дождя, и раскрыл. Его взгляд метнулся к подписи: «Берт».

Это был Герберт «Берт» Картрайт, юноша, который помог Холмсу разрешить загадку де Грифонов всего полгода назад, а также помог установить личность человека, который убивал соратников Ватсона в траншеях. Ватсон никогда не встречался с Бертом, но Холмс не уставал хвалить парнишку.

– Отпустите его, Койл, – сказал Ватсон. – Он друг – не враг.

– Друг, едва не ставший мёртвым, – ответил Койл, качая головой и ослабляя хватку.

Ватсон заметил, что ирландец выглядит немного потрясённым, но не понял, чем именно: тем ли, что едва не застрелил молодого человека, или тем, как импульсивно повёл себя.

– Простите. – Голос парнишки дрожал, и сам он сильно побледнел, но изо всех сил старался вести себя храбро.

– Воды не хочешь, Берт?

На миг Берт удивился, откуда этот человек знает его имя.

– Доктор Ватсон? Это вы, сэр? – спросил он, одёргивая пиджак. Его голосу была свойственна неестественная переменчивость, как у всех подростков, и посреди фразы голосовой регистр внезапно менялся.

– Я им был. Теперь я майор. Так ты и впрямь Берт?

Паренёк кивнул со щенячьим видом.

– Мы не встречались, сэр, но я вас однажды видел. Там, на холмах. Вы спорили с мистером Холмсом. Я тогда был совсем мальчишкой.

Ватсон припомнил этот инцидент – и мальчика с воздушным змеем, который за ними наблюдал. Целых два года прошло. Для Берта это была целая жизнь.

– Итак, когда же уехал мистер Холмс? – спросил Койл, пока они шли по тропинке к коттеджу.

– Я должен был прийти и помочь ему вырезать статьи из газет. Он становится очень…

– Забывчивым? – подсказал Ватсон.

– Да. И неловким, сэр.

– Неловким? – В голове Ватсона прозвенел тревожный звоночек. Холмс, мастер японского рукопашного боя, боксёр и фехтовальщик, обладал многими качествами, но неловкость не была одним из них. Вообще-то его бесцветные пальцы всегда двигались с невероятной изящностью. – А его поведение? Он вёл себя как обычно?

– Не совсем. Я бы сказал, он капризничал. Сильнее обычного, в любом случае.

Ватсон положил руку мальчику на плечо и легонько сжал. Он хотел, чтобы Берт сосредоточился.

– Можешь описать, как он выглядел, когда вы встречались в последний раз?

Берт пожал плечами:

– Он был таким же, как всегда, по-моему.

– Уверен?

Мальчик потоптался на месте:

– Ну он немного прибавил в весе.

– Потолстел?

– Да.

Ватсон заметил признаки этого, когда в прошлый раз виделся с Холмсом. На исходе среднего возраста детектив, худой как жердь, начал поправляться – естественное свойство, приходящее с возрастом. Или так казалось доктору.

– Сильно?

Кивок.

– А его лицо? Как оно выглядело?

– Уставшим, – сказал Берт. – У него были тёмные круги под глазами. Я предложил принести ему немного тоника. Вроде того, который моя мать пьёт от нервов.

– Какой же ты молодец. – Ватсон почувствовал, как в нём впервые пробуждается стыд. «И ещё называешь себя доктором? Слишком много времени провёл среди солдат», – подумал он. – Холмс принял тоник?

Берт покачал головой:

– Когда я вернулся в субботу, его не было. Я оставил ему записку. То и дело проходил мимо, чтобы увидеть, не горит ли свет. И вот он загорелся. И записки не было. Но машину я не узнал и встревожился, что опять приехали они.

– Кто?

– Люди, которые, по словам мистера Холмса, изводили его просьбами помочь с войной.

– Ты знаешь, кто они такие? – спросил Ватсон.

– О да!

Солнце исчезало за горизонтом, небо темнело и делалось розовато-лиловым. Стайка летучих мышей начала свой хаотичный, дёрганый танец в погоне за вечерней пищей.

– Кем они были, малый? – спросил Койл.

Берт посмотрел на Ватсона и ответил:

– Они были от мистера Черчилля – так сказал мистер Холмс.

– Но тебе неизвестно, в чём дело? Зачем эти люди могли приехать?