Тайна двух реликвий - Дмитрий Миропольский

Вдох – и вы-ыдох. Вдох – и вы-ыдох…

Одинцов бежал неторопливой лёгкой трусцой. Когда делаешь мелкие шаги, ударная нагрузка на колени меньше. Для того, кто хочет не только пробежаться, но и добежать, это важно. И ещё надо, чтобы тело было расслаблено: пока ноги трудятся – шея, спина и руки должны по возможности отдыхать.

Вдох – и вы-ыдох. Вдох – и вы-ыдох…

Одинцов тянул носом горьковато пахнущий ночной воздух и выдыхал ртом, стараясь, чтобы выдох длился подольше. Следить за сердцем помогал фитнес-браслет: долгий бег хорош только на низком пульсе. Верно говорил Родригес, на акклиматизацию нужна хотя бы неделя. Времени у Одинцова не хватило, а надорваться без подготовки – проще простого.

Кроссовки, предназначенные для пересечённой местности, глухо постукивали рифлёными подошвами о каменистую землю. В дальней дороге обувь – первое дело. Эти кроссовки Одинцову как-то присоветовал один из ронинов Сергеича, фанатик марафонского бега и триатлона. С виду ничего особенного, на улице никто и внимания не обратит. Только профессионал мог оценить, что тапки облегают ногу, как вторая кожа, и почти ничего не весят, а подошва достаточно жёсткая, чтобы не чувствовать, будто бежишь босиком, но при этом достаточно хорошо гнётся.

Одинцов лавировал среди кустов и каменных россыпей, держа выбранное направление. Дорога, на которой его атаковали гангстеры, оставалась всё дальше за спиной, – и всё сильнее чувствовался уклон: равнина перешла в холмы.

Как ни хитрил Одинцов, обмануть природу ему не удалось. Километров через пять стало покалывать в боку. Против такой напасти есть верное средство – несколько длинных-длинных выдохов. Надо поднатуживаться и выгонять из лёгких весь углекислый газ. Тогда боль уходит, и ещё какое-то время можно бежать в прежнем темпе. Одинцов так и делал, но ещё километра через два-три перешёл на шаг. Эксперименты со здоровьем сейчас были совсем ни к чему.

Задуманный маршрут лежал не напрямую к границе, а под углом. Одинцов собирался пересечь холмы; добраться до гор, где не было пограничной стены, и перевалить несколько хребтов…

…а уже в Соединённых Штатах, держась вдоль горных дорог и обходя стороной крохотные посёлки, он рассчитывал самое позднее к следующему полудню оказаться в Сан-Диего. Весь путь – немногим больше шестидесяти километров. Задача вполне посильная, Одинцову доводилось ходить намного дальше – в полной выкладке, с оружием и двойным боекомплектом. Он был в неплохой форме и не боялся, что о себе напомнит возраст, хотя Родригес делился сомнениями на этот счёт. Одинцова больше беспокоили пограничники. На случай встречи с ними он вынужден был не снимать бронежилет, а бегать или даже ходить в такой одёжке, да ещё с рюкзаком, – не самое большое удовольствие. Проблемы могли создать наркокурьеры и проводники нелегалов; им ничто не мешало идти через границу теми же горами. Из-за опасности новой схватки ноша Одинцова потяжелела: у главаря предыдущих бандитов он позаимствовал пистолет в наплечной кобуре и обоймы с патронами.

За два часа Одинцов перебрался через несколько холмов и устроил привал, но не лёг, а сделал десяток упражнений гимнастики Маряшина. В прошлом это спецназовское средство не раз выручало его во время изнурительных переходов. Вроде бы едва живой, но после разминки с простыми движениями – снова почти как огурчик и готов двигаться дальше…

…а дальше, за следующим холмом, уже начинались горы. Одинцов держал курс по звёздам. Когда ноги работают и тело расслаблено, надо чем-то занять мозг. Приятель-марафонец на бегу слушал аудиокниги. Каждый день он часами наматывал километры вдоль Финского залива в наушниках – и пробегал намного больше, чем собирался, если книга оказывалась особенно интересной. Одинцов не любил наушники; опасный переход через границу мало напоминал занятия физкультурой, а на пути время от времени возникали колючие заросли, которые приходилось огибать…

…и эти заросли наводили на досужие размышления. Членистые зелёные стволы в виде больших плоских лепёшек, растущих одна из другой, поднимались выше человеческого роста; каждую лепёшку усеивали длинные острые колючки, похожие на гвозди. Одинцову не довелось воевать в Америке – только в Африке и в Азии, но с опунцией он был хорошо знаком. Колючки на лепёшках безвредны, если не лезть в заросли сдуру. Подлость этого кактуса таилась в плодах, покрытых мелкими тонкими шипами. С виду шипы не представляли серьёзной угрозы, а ночью и вовсе были почти незаметны, но при малейшем касании легко входили в кожу и застревали, как гарпун. Сам плод размером с небольшую грушу или шишку легко отделялся от материнского кактуса, чтобы намертво вцепиться в человека. Шипы приходилось выдирать с мучительной болью, а оставленные колючками раны воспалялись и здорово портили жизнь.