Маскарад в городе грехов - Юлия Еленина

— Такой до приторности милой семьей? — уточнил папа.

— Именно, — кивнул Клементьев. — Пустынный пляж, никаких посторонних… — он понизил голос. — Вы же начнете орать друг на друга. Хотите, чтобы все услышали, где мы провели южную ночь?

— Согласен, — тут же отозвался Ботаник.

Может, я поем и стану добрее, даже орать не придется? Ага, как же!

— Ладно, — сказали мы с папой одновременно.

Завтрак прошел удивительно мирно, но когда нам уже принесли кофе, на террасе появился Леша, улыбнувшись официантке так, что я скрипнула зубами.

— Ты сейчас девчонку взглядом сожрешь, — шепнул папа. — Следи, милая, именно глаза нас выдают. Кстати, а что твой мент здесь забыл?

Рассказать, что Мележ выдал указ номер такой-то от сегодняшнего числа, я не успела, поэтому все, кроме меня, удивились, что Леша направился к нашему столику.

— Доброе утро, — поздоровался он вроде бы дружелюбно, но для нас, конечно, слишком наиграно.

— Доброе, — неуверенно ответил Ботаник.

Костик с папой только кивнули, а я, само собой, не смогла удержать язык за зубами. Это все от нехватки сна!

— Кому как, — пожала плечами. — Знаете, тут уже не представляешь, то ли утром тебя в ресторане отравят, то ли труп подбросят.

Леша наградил меня взглядом, полностью противоположным тому, который достался официантке.

— Андрей не врал, когда назвал вас чокнутой.

Мы с благоверным друг друга стоили. Настоящая драма, только зрителей мало. Эх, не пользуется городок популярностью, а так бы, может, сюда заглянул какой известный московский режиссер и принял нас в свою труппу.

— Не надо наезжать на мою жену, — выдал Костик, а Ботаник подавился кофе.

— Давайте мы успокоимся и выйдем на улицу, — призвал всех к благоразумию папа.

Да-да, не мой протеже, а папа. И удивительно, но именно его после его фразы все замолчали, наверняка от шока.

— Отличная погода для прогулки, — выдавил все-таки из себя Ботаник.

Какие рядом со мной мужчины сообразительные — сразу поняли правила игры. Отставив чашки, мы дружно поднялись и, выйдя с террасы на улицу, спустились на побережье.

— Какого лешего? — первым выдал папа, причем довольно громко.

Все-таки Костик был прав, когда предположил, что без ора не обойдется.

— Тот же вопрос! — парировала я. — Ты вчера угнал мою машину!

— Я ее одолжил, иск не принимается.

— Стоп!

Ого, у Ботаника в присутствии папы голос прорезался. Да и не только в присутствии, но и на него.

— Давайте мы просто поделимся информацией, как самые нормальные люди, — попросил Леша. — У меня не так много времени.

Он сам-то понимает, что несет? Когда мы хоть немного походили на нормальных?

— С чего начнем? — деловито поинтересовался Костик, наверное, у него игра по Станиславскому — нельзя выходить из роли.

— Думаю, начать должен Зигмунд Давидович. Так сказать, пойдем по хронологии.

А Леша, кажется, бессмертным себя почувствовал.

— Ты меня сейчас старым назвал, что ли? — подозрительно прищурился папа.

Понятно, опять собрался извиваться угрем, чтобы улизнуть и не отвечать на вопросы.

— Ну не я же здесь что-то расследовал почти тридцать лет назад, — улыбнулся Леша. — Я тогда в школе учился.

— Не смей отнекиваться сейчас, — предупредила я папу, уже замечая на его лице следы обдумывания хитроумных ходов.

— Ладно, с чего начать? — наконец-то согласился, а я даже не поверила своим ушам.

Может, в этом городе еще и людей клонируют?

— С самого начала желательно, — разумно предложил Ботаник.

У папы так свело скулы, что я всерьез обеспокоилась, не инсульт ли.

— А чем тебя Малиновский взял за яйца? — влезла я. — Нет, если не хочешь, то не рассказывай, — тут же пошла на попятную, потому что Лешин взгляд в ресторане по сравнению с папиным был почти пылающим любовью.

— Значит, так, я говорю, а вы слушаете. Все вопросы потом, как и замечания. Но лучше вообще без них.