Киевский лабиринт - Иван Иванович Любенко

российских областях, так и в правительственных кругах, включая окружение императора. Его осведомителями становятся военные, театральные актеры, светские дамы, предприниматели и даже революционеры. Особенно ценными с точки зрения секретной службы явились вербовки Владимира Ульянова (Ленина) и Феликса Дзержинского, поставлявших сведения о действиях царской охранки за рубежом. Ленин получал жалованье из средств Русского отдела Третьего бюро, 125 марок ежемесячно.

В марте того же 1915‑го агент Третьего бюро Александр Парвус, являющийся соратником Владимира Ульянова (Ленина), разработал и представил германскому МИДу детальный план подготовки революции в России, который должен был привести к ее капитуляции. Все пункты этого меморандума основывались на работе Ленина «Тезисы о войне», написанной в начале сентября 1914 года. Александр Гельфанд-Парвус, член левого крыла Социал-демократической партии Германии, еще до войны имел разные торговые дела в Швеции, Турции и на Балканах, что было очень удобным для Третьего бюро. Такими кадрами дорожили.

Николаи предполагал начать финансирование всей большевистской программы в начале следующего 1917 года. К этому времени планировалось привлечь деньги не только «Рейхсбанка», но и частный капитал из-за океана, недовольный ущемлением прав еврейского населения России.

Число агентов Николаи увеличивалось день ото дня: Маргарета Гертруда Зелле, известная как танцовщица Мата Хари, Элизабет Шрагмюллер, выполнившая целый ряд секретных заданий в странах Европы, барон Август Шлюга, передавший план развертывания всей французской армии уже на пятый день войны… Имея заметные успехи, майор Николаи, теперь уже руководитель разведки, контрразведки и политического сыска Германии, приступил к созданию внутренней контрразведывательной агентурной сети. Благодаря ей всего за год на территории Германии удалось обезвредить тридцать пять вражеских глубоко законспирированных шпионов. Третье бюро стало более функциональным. Оно имело шесть подотделов, и каждый из них напрямую подчинялся начальнику Генерального штаба, который, в свою очередь, отчитывался перед самим германским императором.

Операция «Фальшивая Екатерина» была задумана майором Николаи всего год назад. Он планомерно готовил ее осуществление вместе с тремя сотрудниками Русского отдела, офицерами: Бартенвефером, Нассе и Хагеном. Все было предусмотрено до мелочей, и вплоть до последнего времени никаких сбоев не происходило. Фальшивые банкноты как тараканы наводняли Россию, подтачивая и без того подорванную войной экономику. Но, как всегда бывает в жизни, в дело вмешался его величество случай — в Киеве появился Ардашев…

— И как вы его охарактеризуете? — потягивая из крохотной чашки кофе, осведомился Николаи у своего австрийского коллеги.

— Я бы назвал его лучшим представителем нашей профессии. Он хладнокровен, умен, расчетлив, осторожен, но всегда готов пойти на разумный риск.

— А какие у него слабые места?

— Трудно сказать. Наверное, обостренное чувство справедливости. Ведь Ардашев семь лет находился в сословии адвокатов. В определенный момент можно попробовать на этом сыграть, — ответил фон Бокль, сделал маленький глоток коньяка и закурил немецкую безмундштучную папиросу.

— А карты, женщины?

— В Ялте был у него один роман, который так ничем и не закончился. Видимо, любовь к жене пересилила временное увлечение. Правда, время от времени в карты поигрывает и на бильярде… Пишет книги, вернее, писал. Пьеску какую-то состряпал… Ее поставил тамошний провинциальный театр.

— Это где?

— В Ставрополе. На Кавказе. Он оттуда родом.

— Я знаю, — кивнул майор. — Был там в шестом году. Зеленый красивый городишко. Уютный. Тишина и покой. Утопает в садах. Реки, правда, большой нет, но зато много небольших речушек, озер, родников, прудов. В пригороде — богатая немецкая колония. Торговали мясом, молоком, колбасами. Заезжал, гостил… Райское место, скажу я вам. А теперь, наверное, все разрушили… Странные эти русские: в каждом немце шпиона видят. Совсем с ума сошли.

— А мы разве нет? В августе четырнадцатого в Поронино наши жандармы арестовали по подозрению в шпионаже в пользу России этого лысого коротышку — господина Ленина. Меня вызвали. Стал я его допрашивать. А он клянется, божится, что царя ненавидит и поражения своей стране желает… Невинно убиенного брата Александра упомянул.

— Так и сказал «невинно убиенного»?

— Да.

Майор брезгливо поморщился.

— Этот самый «невинно убиенный» готовил террористический акт на Невском проспекте в Санкт-Петербурге первого марта тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года, в воскресенье, в день поминовения царя Александра II. Там была уйма народу, женщины, дети… А этот паршивец снарядил бомбу со свинцовыми пулями, обмазанными стрихнином. Хотел, чтобы жертв было больше. Каким нужно быть негодяем, чтобы задумать такое злоумышление!

— Да, я знаю об этом деле. Но после ареста Ленина вмешался господин Адлер — наш крикливый депутат. Он убеждал меня, что Ленин и Австро-Венгрия — союзники в борьбе с Россией и что у нас общая задача: развал этой огромной страны на части. А потом приехал офицер из вашего ведомства и забрал его. Оказалось, что Ленин давно ваш человек. — Полковник вновь сделал глоток коньяку, выпустил струйку сизого дыма и спросил: — Что ж, он так и продолжает служить вам верой и правдой?

— Все разумные люди Европы служат нашим странам верой и правдой, — ушел от прямого ответа Николаи.

— А вообще он весьма не глуп, этот неутомимый русский пропагандист. Я читал его статью от первого ноября четырнадцатого года. А в сентябре прошлого года она была взята за основу и озвучена Лениным на конференции в Циммервальде. С небольшими изменениями он подтвердил свою позицию и в Кинтале всего месяц назад.

— Вы имеете в виду Манифест Центрального комитета партии большевиков?

— Именно. Ленин там пишет, что главной задачей партии является превращение так называемой современной империалистической войны в войну гражданскую. Он обещает трудиться над осуществлением своего плана ежедневно и ежечасно, до тех пор пока не удастся обратить оружие против своего правительства и начать гражданскую войну внутри России.

— Совершенно верно. И мы ему обязательно поможем. Для этого изыскиваем средства. В данный момент помогаем ему пересылать большевистскую литературу русским военнопленным, содержащимся в наших лагерях. Среди них есть один из друзей Ленина, который давно сотрудничает с нами. Этакий пламенный агитатор, пропагандирующий большевистские идеи. Он и организовал там всю работу. Пришлось срочно выделить на это мероприятие несколько тысяч марок.

Фон Бокль затушил папиросу и спросил:

— Послушайте, Вальтер, Ульянов обретается за границей вот уже почти пятнадцать лет. А на какие деньги, позвольте узнать, он существует? И уж точно не только на ваши гроши, поскольку Третье бюро, если и платит ему жалованье, то весьма скудное.

— Он получает переводы от матери. Как мы выяснили, они включают в себя ее пенсию и доходы от имения. Однако большую часть составляют средства, полученные от налетов на российские банки так называемых «эксов». Происхождение финансов его не смущает. Любыми деньгами он