Раз улика, два улика! - Екатерина Вильмонт

Квартира Дрюкова состояла из двух квартир. Там было оченьпросторно и даже красиво.

– Прошу, садитесь! – указал им на громадный диванхозяин дома, среднего роста мужчина с интеллигентным лицом, совсем не похожимна фотографию в испанской газете.

«Она была ростом выше его», – подумал Никита,усаживаясь рядом с Гошкой на роскошный диван. В кресле развалился невероятнопушистый серый кот.

– Какой котище! – вырвалось у Гошки. – Красавец!

Хозяин дома потрепал кота по загривку.

– Да, красавец, только дурак. Бесчувственный, – голос унего дрогнул. – У нас еще беспородный кот живет, так тот от тоски естьперестал. Прячется где-то…

В его голосе слышалось подлинное горе. «Нет, – подумалНикита, – он не виноват».

– Так что же, молодые люди, вас ко мне привело? –словно бы встряхнувшись, спросил Дрюков.

– Извините, как ваше отчество? – поинтересовался Гошка.

– Эх вы, горе-сыщики, даже отчества моего не знаете?Николаевич. Артем Николаевич.

– Артем Николаевич, мы действительно провели неделю наМайорке, – начал Никита, – с шестнадцатого по двадцать третье. Навашу жену мы обратили внимание в самолете.

– Чем же она привлекла ваше внимание?

– Как «чем»? Красотой… – сказал Никита и вдругсмутился. – Она же очень красивая… была.

– Продолжайте, – как-то болезненно поморщился АртемНиколаевич.

– Да, так вот… В последний раз она мелькнула в аэропорту,после прилета, и все, больше мы ее не видели. А потом… ночью я почему-топроснулся, около четырех, и вдруг услыхал жуткий крик. Кричала женщина. Явыскочил на балкон, но уже было тихо. А потом я услыхал, что кто-то бежит. Япосмотрел вниз. Бежал мужчина, немолодой, полный, бежал тяжело, почтизадыхаясь.

– Ну! Ну!

– Я разбудил брата, и мы выскочили на улицу. Было совсемтемно. Мы прошли метров сто по пляжу, думали, услышим стон или еще что-то… Ноничего… Не увидели, не услышали…

– Где это было? В каком месте?

– В Кан Пастилье.

– Значит, вы полагаете, что этот толстяк…

– Мы не знаем.

Артем Николаевич надолго задумался. Потом вдруг спросил:

– Что это ты держишь в руках?

– Фотографии! – ответил Гошка, встал с дивана и подалпачку фотографий Дрюкову.

Тот машинально вынул их из пакета и стал смотреть. Он и безфотографий поверил этим мальчикам, только вряд ли их сообщение поможет… И вдругребята заметили, что он напрягся, быстро просмотрел оставшиеся фотографии,отобрал несколько штук и стал снова и снова просматривать их. Мальчикипереглянулись. Интересно, что он там обнаружил?

– Послушайте, ребята, – охрипшим вдруг голосом произнесон. – Кто этот человек?

Они тут же подскочили к нему и склонились над фотографией,сделанной в аэропорту, когда они только прилетели на Майорку. У стойкитуристического агентства, где собирали тех, кто едет в гостиницу «Лас Аренас»,палец Дрюкова уткнулся в того самого мужчину, которого они впервые заметили впещере Драк, а потом видели в Вайдемоссе.

– Этот? Мы его не знаем. Он жил в нашей гостинице, но мы егодолго не замечали. А почему вы спрашиваете?

– Я его знаю… Боже, мне и в голову это не приходило.

– А кто он такой?

– Он вместе с вами вернулся в Москву?

– Нет, он уехал раньше…

– Откуда вы знаете?

– Мы видели, как он очень рано утром уехал из гостиницы счемоданом, – ответил Никита.

– А куда? Куда он уехал, вы случайно не знаете?

– В теплые края, – вырвалось у Гошки.

– Что?

– Ну, мы слышали, он говорил, что на Майорке лето скорокончится, а он любит теплые моря.

– А конкретнее?

– Конкретнее мы не знаем, – покачал головой Никита.

– Артем Николаевич, вы думаете, что он… что это он? – сзамиранием сердца спросил Гошка.

– Я в этом почти уверен… Хотя бывают, конечно, самыеневероятные совпадения… А вы, вы ничего больше о нем не знаете?

– Знаем! Его зовут Михаил Юрьевич.

– К черту имена! Я вижу, вы что-то знаете! Умоляю, говорите!Не скрывайте ничего, это очень важно!

Они снова переглянулись. И Гошка решился:

– Артем Николаевич, мы видели его с одной женщиной, в кафе,она ему что-то передала, мы даже подумали, что деньги…

Артем Николаевич страшно побледнел.

– Что за женщина? Молодая? Старая? Блондинка? Брюнетка?

– Рыжеватая такая… Не очень молодая… лет тридцать… И какбудто она передавала деньги от какого-то босса.

– От босса?

– Да, они говорили про босса, упоминали его несколько раз.

– А знаете, Артем Николаевич, я вот сейчас вспоминаю этуженщину, мне кажется, у нее был парик… – задумчиво проговорил Никита, обладавшийнезаурядной зрительной памятью.

– А когда это было? Какого числа?

– Двадцатого или двадцать первого. Двадцатого!