Голос скрипки - Андреа Камиллери

- Нет, оставайся там до восьмичасового выпуска новостей. Может, еще кто объявится.

Дверь распахнулась, стукнувшись о стену, комиссар подскочил от неожиданности.

- Можно? - спросил Катарелла, улыбаясь. Вне всякого сомнения, Катарелла был не в ладу с дверями. Монтальбано, видя его простодушную физиономию, подавил вспышку гнева.

- Заходи, чего тебе?

- Вот, принесли прямо сейчас этот пакет и это письмо для вашей персонально персоны.

- Как твой информационный курс?

- Хорошо, доктор. Только нужно говорить, курс информатики, доктор.

Монтальбано проводил его изумленным взглядом. Портят его там, ой, портят!

В конверте оказался листок с несколькими строками, напечатанными на машинке, без подписи:

«ЭТО ТОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ. НАДЕЮСЬ, ВАМ ПОНРАВИТСЯ. ЕСЛИ ВАС ИНТЕРЕСУЕТ ВСЯ КАССЕТА, ПОЗВОНИТЕ МНЕ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ».

Монтальбано пощупал пакет. Видеокассета.

Его машину взяли Фацио и Джалломбардо, пришлось вызвать Галло, чтобы отвез его на служебной машине.

- Куда едем?

- В Монтелузу, в редакцию «Свободного канала». И прошу тебя, не гони, а то получится, как в прошлый четверг.

Галло надулся:

- Ну вот, один раз всего и вышло, а вы каждый раз, как в машину садитесь, поминаете!

Всю дорогу ехали молча.

- Мне вас ждать? - спросил Галло, когда приехали.

- Да, я быстро.

Николо Дзито пригласил его в свой кабинет, он нервничал.

- Как прошло с Томмазео?

- А чего ты ждал? Он мне такое устроил! Требовал назвать имена свидетелей.

- И ты назвал?

- Я апеллировал к пятой поправке.

- Ну ладно тебе дурака валять, в Италии нет пятой поправки.

- К счастью! Потому что те, кто в Америке к этой самой поправке апеллировали, все равно накололись.

- А как он отреагировал, когда услышал имя Гуттадауро? Произвело оно на него впечатление?

- По-моему, сконфузился, забеспокоился. Как бы то ни было, формально он меня предупредил. В следующий раз точно в каталажку упрячет без всякой жалости.

- Это-то мне и было нужно.

- Чтобы он меня в тюрьму засунул?

- Да нет, придурок. Чтобы он знал, что здесь замешан адвокат Гуттадауро и его покровители.

- Как ты думаешь, что теперь предпримет Томмазео?

- Доложит начальнику полиции. Он ведь понял, что и сам угодил в сеть, постарается выпутаться. Слушай, Николо, мне нужно просмотреть одну кассету.

Протянул кассету, Николо ее взял, вставил в видеомагнитофон. Появился общий план, несколько мужчин в поле, лиц не видно. Два человека в белых халатах клали тело на носилки. Вверху возникла четкая надпись: MONDAY 14.4.97. Тот, кто снимал всю сцену, изменил фокус, и теперь в кадре были Панцакки и доктор Паскуано, о чем-то говорившие. Звука не было. Они пожали друг другу руку, и судмедэксперт исчез из кадра. Изображение увеличилось так, что охватило еще шестерых полицейских опергруппы, которые скучились вокруг своего начальника. Панцакки им что-то сказал, и все вышли из кадра. Конец фильма.

- Ни фига себе! - произнес Дзито вполголоса.

- Перепиши.

- Здесь не могу, нужно идти в режиссерскую.

- Иди, но смотри: чтоб никто ничего не видел.

Взял в столе у Николо чистый конверт и листок бумаги, вставил его в пишущую машинку.

«Я ПРОСМОТРЕЛ ОБРАЗЕЦ. ОН МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ. ДЕЛАЙТЕ С НИМ ЧТО ХОТИТЕ. ОДНАКО СОВЕТУЮ УНИЧТОЖИТЬ ИЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОСМОТРА В ОЧЕНЬ ТЕСНОМ КРУГУ».

Подписывать не стал, адреса не написал, хотя и знал по справочнику.

Вернулся Дзито, отдал ему кассету.

- Вот оригинал, а вот копия. Не очень хорошо получилось, делать копию с копии…

- А мне не на Венецианский кинофестиваль. Дай-ка мне пакет.

Копию он положил в карман, а письмо и оригинал - в большой пакет. И здесь не указал никакого адреса.

Галло сидел в машине и читал «Спортивную газету».

- Знаешь улицу Ксерри? В доме восемнадцать есть контора адвоката Гуттадауро. Оставь ему этот пакет и возвращайся за мной.

Фацио и Джалломбардо заявились в комиссариат аж после девяти.

- Да уж, комиссар! И смех и грех, вот что это было! - сказал Фацио.

- Что он сказал?

- Сначала говорил, а потом как воды в рот набрал, - присоединился к коллеге Джалломбардо.

- Когда мы показали ему футляр, он не понял. Говорит, это что, шутка? Шутка, да? Как только Джалломбардо намекнул, что футляр нашли в Раффадали, спал с лица, побледнел весь.

- Потом, когда увидел оружие, - вмешался Джалломбардо, которому тоже хотелось внести свою лепту, - совсем сник, мы испугались, что ему прямо в машине плохо станет.

- Трясся весь, как в лихорадке. Потом вдруг сиганул через меня, выскочил из машины и дал деру, - сказал Фацио.

- Несся как подстреленный заяц, метался из стороны в сторону, - заключил Джалломбардо.

- А теперь-то что? - поинтересовался Фацио.

- Камень мы бросили, осталось кругов на воде дождаться. Спасибо за все.

- Рады стараться, - отчеканил Фацио. И добавил: - А футляр куда? В сейф?

- Да, - сказал Монтальбано.

В кабинете Фацио был довольно большой сейф, не для документов, а для конфискованных наркотиков и оружия, которые держали там до отправки в Монтелузу.

Усталость навалилась неожиданно, все-таки вот они, сорок шесть, уже не за горами. Предупредил Катареллу, что едет домой, пусть звонят туда. За мостом остановился, вышел из машины, подошел к дому Анны. А если у нее кто-то есть? Была не была. Анна открыла ему.

- Входи, входи.

- Ты одна?

- Одна.

Она усадила его на диван перед телевизором, приглушила звук, вышла из комнаты, вернулась с двумя стаканами, в одном было виски для комиссара, а в другом - белое вино для нее самой.

- Ты уже ужинала?

- Нет, - ответила Анна.

- Ты что, никогда не ешь?

- Днем ела.

Анна присела рядом с ним.

- Не пристраивайся слишком близко, а то от меня запашок еще тот, - предупредил Монтальбано.

- Был тяжелый день?

- Вроде того.

Анна протянула руку, положила ее на спинку дивана, Монтальбано запрокинул назад голову, положил ее на руку Анны, чувствуя прикосновение ее кожи. Закрыл глаза. К счастью, стакан с виски предварительно поставил на столик, потому что вдруг заснул глубоким сном, как будто в виски было снотворное. Спустя полчаса также внезапно проснулся, растерянно осмотрелся по сторонам, ничего не понимая, потом сообразил, застыдился.