Рыбки в пятнах света - Рику Онда

И тут мне приходит в голову мысль.

А не является ли эта бездонная чернота моей чернотой? Может, в ее глазах отражается моя пустота, мое небытие? Что, если она тоже хочет погрузиться в это состояние? Может, вместе нам будет лучше?

Сердце мое дрогнуло, и в этот же момент в глаза Аки вернулась жизнь.

– Извини.

Она оглядывается вокруг, будто желая удостовериться, где она находится.

– Я мало что понял из твоих объяснений.

Она тяжело вздыхает и с раздражением ерошит волосы.

Я вдруг чувствую, что очень устал.

Наша комната похожа на помещение для допросов.

Голая лампочка под потолком, чемодан на полу.

Но кто кого допрашивает?

Она потягивается, меняет позу и наливает нам обоим сётю.

– Объясняю еще раз.

Самообладание к ней полностью вернулось, это успокаивает меня, и я готов выслушать ее еще раз.

На сей раз ее объяснения прозвучали более вразумительно.

Теперь я понимаю, какой смысл имели ее телодвижения.

И этот ее сон представлял большой интерес.

– Этот сон связан с воспоминаниями о детстве. Мне так кажется.

– Но кто же была та девочка? Ты ее помнишь?

– Не знаю. Может, да, может, нет… Я не знаю ее имени. А ты не помнишь? Может, мы ее вместе встречали?

Я призадумываюсь.

Помню, как играл с соседскими детьми, но какой-то такой девочки в памяти не осталось.

– А как с песочницей? Было у нас что-то такое рядом с домом?

– Хм-м…

Ее вопросы никаких воспоминаний у меня не вызывают.

Помню какие-то песочницы, но где они были – в школе или возле дома?..

Пока мы всего лишь определили, что наши воспоминания не совпадают.

– Начнем с того, что ты почти ничего не помнишь из раннего детства. Так ведь, Аки? Еще раз спрашиваю: что ты помнишь о времени, когда мы жили вместе, в одном доме?

– М-м…

По лицу видно, что сказать ей особо нечего.

– Если по правде, то почти ничего. Только, что была в комнате с мальчиком, очень похожим на меня, который очень громко плакал.

– То есть со мной?

– Скорее всего.

– И при этом ты помнишь, как мы еще с какой-то девочкой играли в песочнице?

– Угу. Думаю, так и было.

Она настаивает. Судя по выражению лица, она не врет. Интуиция обычно ее не подводит, так что дело во мне, это я не могу вспомнить.

– Что касается девочки, то не знаю. По соседству много было разных детей. Это я помню.

– А звуки? – спрашивает она.

– Звуки?

– Ну да.

– У меня шум вентилятора вызвал ассоциацию со звуками, которые издают насекомые. Возможно, они тогда, в горах, и подхлестнули мою память. Мне кажется, я слышала нечто похожее в детстве. У тебя такого не было? Гудение вентилятора или что-то в этом роде не вспоминается?

– Да, как будто ничего такого. Все так мутно и расплывчато. Как в тумане.

Я поднимаю глаза на потолок.

– А что было с этим ребенком? Ну, которого закопали? Это правда? Мы что, кого-то убили и похоронили в песочнице?

– Как сказать…

Аки наморщила лоб в задумчивости.

– Думаю, что нет. Должно быть, это такая метафора.

– Метафора?

– У снов же не всегда прямой смысл. Вот человеку приснился сон, и он думает: «Почему мне это приснилось? Наверное, из-за ссоры, которая была накануне днем». Или это связано с неприятной встречей с каким-то гадким животным. С тобой не бывает так, что видишь сон и думаешь: «А! Это потому-то и потому», и сразу все становится понятно?

– Бывает.

– Ну вот. Со мной и случилось нечто подобное. Дети, которых я видела во сне, существовали на самом деле, а закапывание кого-то в песок, наверное, означает что-то другое.

– Понимаю. Например, есть противный мальчишка. Ты его терпеть не можешь и хочешь, чтобы его не стало. Было у тебя такое? Чтобы ты злилась на него так, что готова была закопать в землю. Или на девчонку. Не помнишь?

– Хм-м, да вроде нет.

Судя по выражению лица, она раздосадована.

Это понятно, ведь у нее всегда была хорошая память. И тут вдруг она не может вспомнить. Удивительно, как она еще извлекла из памяти тот эпизод, когда прошло столько времени. Странно, что толчком для этого ей послужил вентилятор, а я ничего похожего вспомнить не могу…

Помолчав, мы сделали по глотку сётю.

Аки, похоже, всерьез собирается покопаться в детских воспоминаниях, но этот разговор все больше становится мне безразличен. В конце концов, это всего лишь сон, и что в нем правда, а что нет, никому неизвестно.

И потом, это же ее сон, не мой.

Куда больше меня волнует другое: Аки не вязала из травы ничего, за что мог запнуться тот человек. Она вообще ничего с травой не делала. От осознания этого факта мне становится еще тяжелее.

Ведь это означает, что ответственность за смерть проводника ложится на меня.

Когда я снова над этим думаю, на душе становится погано.

Глядя на Аки, делается обидно. Она уже вне подозрений. Поэтому может сосредоточиться на воспоминаниях о детстве.

Не вижу смысла сейчас ломать над этим голову. Если бы даже в тот день в горах ничего не случилось, на следующий день могло бы произойти что-то другое, например автомобильная катастрофа. Не надо мне на этом зацикливаться. Так я стараюсь себя утешить, но стоит вспомнить о том происшествии, как снова начинаю о нем думать.

– Послушай, Хиро! А ты помнишь адрес дома, где мы вместе жили?

– Что?

Неожиданный вопрос приводит меня в замешательство.

– Там же и мама выросла. Точный адрес знаешь?

– Не могу вспомнить.

– Ну хоть квартал.

Я делюсь с ней смутными воспоминаниями на этот счет, она благодарит и снова погружается в раздумья.

Мамин адрес… О чем она думает? Зачем он ей?

Глядя на нее, понимаю: что-то решила. Она начинает убирать с чемодана стаканы и тарелки, на которых лежала еда.

– Что ты делаешь?

– Подожди. Сейчас обратно поставлю.

Она ловко приподнимает крышку чемодана и достает ноутбук.

– Зачем он тебе?

– Подожди.

Вытаскивает связку кабелей и начинает распутывать. Под моим взглядом подползает к телефонной розетке в углу комнаты и вставляет в нее разъем. Ей понадобился интернет.

Мне это не нравится.

Я собрался провести этот вечер и ночь наедине с Аки, отключенным от внешнего мира. Смерть того человека, ее обстоятельства меня больше не интересовали. Неужели ей недостаточно знать, что это была моя вина?

Я знал, что гладко наша последняя встреча не пройдет и хотел избежать трений, и чего уж мне совсем не хотелось в