Точка невозврата - Алексей Макеев

Резаев искоса посмотрел на свою спутницу и усмехнулся уголком губ. Где только шеф откопал такую? С виду типичная студентка-отличница, гордость родителей и пример для подражания. Скромно причесана, без косметики, и взгляд невинный, будто до сих пор верит, что детей находят в капусте. И одета соответственно – задрипанная шубка из искусственного меха, словно девочка только что сошла с поезда, который привез ее из какого-нибудь Мухосранска. Мимо такой пройдешь по улице и даже внимания не обратишь. Но шеф сказал, что все будет нормально, и Лидия – та еще оторва, положиться на нее можно. А не поверить шефу было нельзя – в бабах он являлся спецом высшего класса. Сколько их прошло через его заботливые руки! И студентки, и спортсменки, и просто красавицы – шеф мог угодить любым вкусам и любым фантазиям. Поэтому и дела у него шли отлично. Если не считать, конечно, прокола с этим «Спектром». Кусочек, конечно, лакомый, но, по мнению Резаева, не стоящий тех усилий, которые пришлось предпринять. Тут, конечно, главную роль сыграли амбиции шефа. Не привык он, чтобы к его слову не прислушивались. Сначала он даже был уверен, что все решится малой кровью – даст на лапу в суде, и ему преподнесут на блюдечке нужную ему собственность. Только он не учел, что времена немного изменились, и сел в лужу. Для шефа это, конечно, был чувствительный щелчок. Он-то наверняка решил, что авторитет его упал до критической отметки.

Но надо отдать ему должное – глупостей он делать не стал, затаился и продумал все до деталей. Он и на суде старался не афишировать свою личность – действовал через марионетку. Потом Козодоева сплавили подальше, в Сочи, а делами занялся другой человек. Беда в том, что хозяин не хотел продавать «Спектр», тем более, за ту цену, какую предлагали от имени шефа. Может быть, понимал, откуда ветер дует, и тоже впал в амбиции – кто его знает?

Сначала шеф придумал комбинацию, а потом долго и терпеливо стал искать для нее исполнителей. Двух отморозков, которые грабили возле банка прохожих, шеф увидел случайно, но сразу решил – это то, что нужно. Эта парочка должна была грохнуть хозяина «Спектра». Тогда, как считал шеф, и волки будут сыты и овцы целы. Никто никаким образом не мог связать личности этих абсолютно случайных людей с личностью шефа – не было между ними никакой связи. Погиб господин Столяров от рук озверевшей лимиты. Кстати, этих придурков самих должны были положить на месте, но тут начались проколы.

Во-первых, сумел уйти главный душегуб, опасный и неуправляемый тип. Шеф храбрился, говорил, что никакой катастрофы не случилось – мол, кто поверит отщепенцу без роду без племени, у которого руки по локоть в крови? На самом деле эта неудача сидела в нем как заноза, особенно когда он узнал, что к расследованию подключили полковника Гурова, который славился своей дотошностью и бульдожьей хваткой. Тогда шеф запаниковал. Внешне он этого не показывал, но меры принял экстраординарные. Здесь уже денег не считали. Круглую сумму отвалили следаку за то, чтобы он закрыл дело. С этим-то все прошло гладко – тому просто деваться было некуда, у него дочь дышит на ладан. С Гуровым получилось хуже.

Правда, сначала шеф Резаева похвалил и премию выдал немаленькую. Резаев уже собирался махнуть на юг – развеяться маленько, но тут шеф опять спохватился. Накануне позвонил Самохин и велел Резаеву срочно явиться. Тот явился и уже по лицам понял, что юг откладывается.

– Ну что, Антоша, – сказал шеф. – Поработал ты славно, но тут у нас новая канитель намечается. Вины твоей в этом нет, но расхлебывать придется тебе. Понимаешь, полковник твой на свободе остался, не посадили его. Дело завели, а вот не посадили. Не все я тут учел, не додумал!.. Известно ведь, что ворон ворону глаз не выклюет, а я на объективность понадеялся. Только этой братии доверять нельзя!

Резаев помалкивал, потому что не его дело давать советы шефу. Его дело прикидывать в уме, как до вожделенного юга целым добраться. За шефа думать все мастера, а вот за него никто не подумает.

– Одним словом, придется тебе побеспокоить наших больных, – морща озабоченно лоб, сказал шеф. – Проведать, значит… Они сейчас оба в себя пришли – и Вагин, и этот… оглоед, будь он неладен! Так про это не я один узнал. Полковник про это раньше меня разнюхал. Пока ему свидание не разрешили, но как разрешат, он сразу же там будет. А раненый человек – он слабый, может что-то и болтануть. А этого допускать нельзя. Мы с огнем играем, Антон!