Дело смотрительницы - Агата Кристи

– Ну хорошо, пускай я любопытная. Мне хочется посмотреть, что делает кукла.

– И все-таки я думаю, что гораздо лучше оставить ее одну, – проговорила Алисия. – Сейчас, когда мы оставили ее в покое, она угомонилась. Пусть лучше такою и остается. – И она раздраженно вздохнула. – Боже, какую чушь мы несем!

– Да. Я знаю, мы несем чушь, но если ты посоветуешь мне, как сделать так, чтобы прекратить нести чушь... ну, давай же скорее мне ключ.

– Ну хорошо, хорошо.

– Кажется, ты боишься, что я нечаянно выпущу ее, или чего-нибудь еще в этом роде. Не беспокойся, кажется, она из тех, кто вполне может проникнуть и сквозь запертые двери, и сквозь закрытые окна.

Сибилла повернула ключ в замке и вошла.

– До чего странно, – проговорила она. – Просто жуть.

– Что странно? – спросила Алисия Кумби, заглядывая через ее плечо.

– Комната вовсе не кажется пыльной, правда? Можно подумать, что она не простояла запертой все это время...

– Да это странно.

– Вон она где, – указала на куклу Сибилла.

Та была на диване. Она больше не лежала обмякшая, как всегда. Она сидела прямо, слегка опершись на подушку спиной. У нее был вид хозяйки, готовой к приему посетителей.

– Ну вот, – вздохнула Алисия Кумби, – она словно у себя дома, да? Мне едва ли не кажется, что я должна извиниться за то, что вошла.

– Пойдем, – сказала Сибилла.

Она, пятясь, вышла за дверь, прикрыла ее и заперла снова.

Они пристально посмотрели друг на друга.

– Хотелось бы мне знать, – сказала Алисия Кумби, – почему ее вид нас так сильно пугает...

– Боже мой, да кто бы не испугался?

– Да нет, я имею в виду, что хочу знать, что, в конце концов, происходит. В общем-то, ничего... Что-то вроде куклы-марионетки, которая передвигается по комнате сама по себе. Думаю все же, она делает это не сама, всему виной полтергейст.

– А вот это действительно хорошая мысль.

– Да, но, по правде сказать, мне в это не слишком верится. Пожалуй... пожалуй дело все-таки в кукле.

– Ты уверена, что действительно не знаешь, откуда она взялась?

– Не имею ни малейшего представления, – ответила Алисия. – И чем больше думаю об этом, тем больше уверена, что я ее не покупала и никто мне ее не дарил. Думаю, она... понимаешь, она просто пришла.

– И ты думаешь, она... когда-нибудь уйдет?

– По правде говоря, – заметила Алисия, – мне трудно представить, зачем бы ей... она получила все, что хотела.

Но скоро выяснилось, что кукла получила еще не все. Когда Сибилла вошла в демонстрационную комнату ранним утром следующего дня, то буквально онемела от удивления. Придя в себя, она выскочила на лестницу и принялась звать мисс Кумби, которая почему-то задержалась в спальне.

– В чем дело? – спросила та, спускаясь по лестнице. У нее разыгрался ревматизм, правое колено болело, и в то утро она слегка прихрамывала. – Сибилла, что с тобою случилось?

– Смотри. Смотри, до чего дошло дело на этот раз.

Они стояли в дверях демонстрационной комнаты. На диване, облокотившись на валик, в небрежной позе сидела кукла.

– Она вышла. Она выбралась из той комнаты! Теперь ей нужна эта.

Алисия Кумби присела у двери.

– В конце концов, – проговорила она, – кукла захочет получить все ателье.

– С нее станется, – поддакнула Сибилла.

– Послушай, ты, гадкий, злобный, хитрый звереныш, – проговорила Алисия, обращаясь к кукле. – Ты что, явилась нас донимать? Мы не хотим тебя видеть.

Тут ей, да и Сибилле тоже, почудилось, будто кукла слегка шевельнулась. Казалось, это произошло оттого, что ее руки и ноги расслабились еще больше. Длинная вялая рука лежала на валике, отчасти скрывая лицо, и создавалось впечатление, будто кукла подглядывает из-под нее за происходящим. Взгляд был хитрым и злобным.

– Жуткая тварь, – содрогнулась Алисия. – Не выношу ее! Не могу больше ее выносить.

Вдруг она сделала то, чего Сибилла вовсе не ожидала: стремительно пересекла всю комнату, схватила куклу, подбежала к окну и вышвырнула ее на улицу.

Сибилла сперва онемела от ужаса, затем у нее вырвался слабый крик.

– Ой, Алисия, не надо было этого делать! Честное слово, не надо было!

– Я должна была что-то сделать, – объяснила Алисия Кумби. – Я больше не могла терпеть.

Сибилла подошла к стоящей у окна Алисии. Внизу, на мостовой, лежала кукла лицом вниз, безвольно раскинув обмякшие руки и ноги.

– Ты ее убила, – прошептала Сибилла.

– Не говори вздор... нельзя убить то, что сделано из шелка, бархата, всяческих лоскутков и обрезков. Это невозможно.

– Очень даже возможно, – ответила Сибилла.

Но тут Алисия увидела такое, от чего у нее перехватило дыхание.

– Боже мой! Эта девочка...

На мостовой, склонившись над куклой, стояла маленькая оборванка. Она посмотрела налево, затем направо, окидывая взглядом улицу – не особенно многолюдную в этот утренний час, тишина которой нарушалась лишь проезжавшими автомобилями, – затем, словно удовлетворившись увиденным, девочка наклонилась, схватила куклу и побежала через дорогу.

– Стой, стой! – закричала Алисия.

Затем она обратилась к Сибилле:

– Эта девочка не должна брать куклу. Не должна! Эта кукла опасна, в ней заключено зло. Мы должны остановить ее.

Однако не им суждено было ее остановить. За них это сделали автомобили. Как раз в этот момент по улице друг за другом проезжали три таксомотора, а им навстречу ехали два фургона. Девочка оказалась заблокирована посередине улицы на островке безопасности. Сибилла ринулась вниз по лестнице, Алисия Кумби – за ней. Проскочив между фургоном и легковой автомашиной, Сибилла и следовавшая за ней по пятам Алисия Кумби попали на островок раньше, чем девочка смогла прорваться на другую сторону.

– Ты не можешь взять эту куклу, – воззвала к ней Алисия Кумби, – отдай ее мне.

Девочка посмотрела на нее. То была худющая замухрышка лет восьми. Слегка косящие глаза смотрели дерзко и вызывающе.

– Отчего я стану ее отдавать? – окрысилась она. – Швырнули из окна, я видела, не отпирайтесь. Если вы ее выбросили, значит, она вам не нужна, так что теперь она моя.

– Я куплю тебе другую куклу! – с жаром воскликнула Алисия. – Мы с тобою пойдем в игрушечный магазин, в какой захочешь, и я куплю тебе самую лучшую куклу, какую найдем. Но отдай мне эту.

– Нетушки, – заявила девочка. Она обвила руками бархатную куклу, словно защищая ее.