Колодец Смерти - Селин Данжан

— Ого, как ты строчишь! — замечает Валериана, выходя из ванной комнаты.

Клара машинально поднимает голову, но ее сознание еще не включилось. Так бывает, когда выходишь из воды. Тело, оказавшись в вертикальном положении, немного пошатывается, внезапно раздавленное земным притяжением. Гул в ушах заглушает все звуки снаружи. И в глазах все расплывается. Несколько секунд висишь между двумя мирами. А потом это прекращается. И вот ты снова здесь.

— Прости, я не хотела тебе мешать.

— Нет, все в порядке, не беспокойся! Даже наоборот, хорошо, что ты меня отвлекла, а то меня одолели какие-то дурацкие мысли.

Подруга не задает вопросов. Она такая — всегда молчит. Она знает, что Клара сама заговорит, если захочет. Валериана снимает полотенце, которым обернула голову, освобождая гриву каштановых волос. Она энергично трет их сухим полотенцем и проходится по длинным прядям до самых кончиков. Затем нащупывает баночку на кровати.

— Дай мне ее, — повелительно говорит Клара. — Садись, я сама все сделаю.

Валериана подчиняется и садится на край своей кровати. Клара перепрыгивает к ней и устраивается сзади, поджав ноги. Она открывает баночку, и в воздухе разливается цитрусовый аромат. Клара зачерпывает немного бальзама и начинает наносить его на поврежденные хлором волосы от корней до кончиков, одновременно распутывая пальцами узелки. Она не торопится. Ее рукам приятно шелковистое прикосновение волос. Запах Валерианы возвращает ее в детство — это запах детского мыла.

— Каково это — иметь брата? — неожиданно спрашивает она.

— Ну, такое…

— Я мечтала о брате или сестре.

— Твои родители не хотели еще одного ребенка?

Наступает недолгое молчание. Клара вздыхает:

— Моя мать умерла, когда мне было три года. А отец так больше и не женился.

— Ох, прости меня, Клара… Правда…

— Ты же не могла знать. Мама была альпинисткой. И сорвалась со скалы. Ее ничего не пугало, понимаешь? Такие женщины никогда не отступают. Отец говорит, что я на нее похожа, — добавляет она с оттенком гордости.

У Клары вырывается смешок, ей не хочется распространяться на эту тему. Ее мать — это икона. Она и сама уверена, что они похожи; иногда ей даже кажется, что мать живет внутри нее. Спокойным тоном она продолжает:

— Значит, иметь брата, это «ну, такое»?

— Может, это только кажется, что его недостает, а в реальности все иначе, — мягко усмехается Валериана.

— Ты думаешь?

— Конечно, у всех по-разному. Но у нас с Роменом никогда особой любви не было.

— Он похож на тебя?

— Ты имеешь в виду — внешне?

— Нет, характером.

Валериана фыркает.

— Ничего общего! Ромен говорит без умолку. И все время какую-то ерунду.

— Выпендривается?

— Нет… Он говорит, чтобы лучше спрятаться. Как, впрочем, многие люди.

У Клары неприятно сводит живот.

— И это срабатывает. Никто ничего не видит, — добавляет Валериана.

— Что, например?

— Ну… Он без ума от Софи, а встречается с Клеманс. При этом Софи — девушка его лучшего друга, так что видишь… И таких примеров сколько угодно.

— А ты немного ясновидящая, да? — шепчет Клара, уткнувшись подбородком в ямку между шеей и плечом Валерианы.

Та смеется. Ее смех всегда сдержанный, хрипловатый. «Благовоспитанный», — думает Клара.

— Знаешь что? У меня есть идея: давай поиграем. Садись напротив меня.

— Поиграем?

— Да.

Девочки садятся друг напротив друга. Валериана улыбается, поглядывая с хитрецой и любопытством на подругу. Клара хохочет, возбужденная своей идеей и перспективой побыть эксгибиционисткой.

— Так вот: догадайся, что я скрываю?

— Ха-ха… это слишком легко, ты сразу проиграешь!

Клара показывает ей язык.

— Предупреждаю, Клара: бывает, от других пытаются спрятать то, что больше всего хотели бы скрыть от себя.

— Что? Кончай свою философию, Лери, говори прямо!

— ОК. Ты серьезно запала на Александра Шаффера.

Клара таращит глаза и недоверчиво трясет головой. Падая на спину, она выпаливает с досадой:

— Да ты что, Валериана, он же отвратный парень! Отвратней некуда! Высокомерный, весь на понтах, хвастливый, фальшивый, как шоколадная медалька… и весь такой: «вообще-то я очень скромный и даже не думаю о том, что стоит мне щелкнуть пальцами, как все девчонки упадут передо мной на колени!» Фу-у-у-у! Терпеть не могу этого типа!!!

Валериана ложится рядом с подругой. Она молча смотрит в потолок. И ждет. Проходит долгая минута, и Клара глубоко вздыхает.

— Черт, Лери! Я не перестаю думать о нем, и меня это бесит! Когда мы в одной комнате, я не могу не смотреть на него! Это глупо, да? Как будто он меня околдовал! Что мне делать?

Валериана поворачивает голову и пристально смотрит Кларе в глаза.

— Он тоже пожирает тебя глазами.

— Серьезно?

— Думаю, ты это уже знаешь.

— Фу, какая ты скучная! Это обнадеживает… Но, видишь ли, проблема в том, что между нами словно идет какая-то игра… своего рода соревнование — кто кого соблазнит, понимаешь?

— Почему ты называешь это проблемой, если тебя именно это и привлекает?

Клара широко открывает глаза.

— О черт! Ты действительно ясновидящая!

Девушки дружно смеются.

— Клара, ты знаешь, в чем настоящая проблема?

— В чем?

— Это как в «Дон Жуане», которого мы сейчас проходим. Ты поняла, что если влюбишься в него, то больше не будет игры в обольщение, значит, и влечения больше не будет. И тогда — конец истории…

— Ну ты даешь! Да, проблема именно в этом! Но тогда что мне делать?

— …То, чего не делает ни одна девушка, — не поддаваться ему?

— Да, ты права: не поддаваться, даже если это трудно. Это сведет его с ума!

— Наверняка, — соглашается Валериана.

— И я бы даже развлеклась, заставив его ревновать.

— К кому, например?

— К Шабану. По-моему, я ему нравлюсь.

Валериана резко выпрямляется, как пружина.

— Шабан, учитель по физкультуре? Ты что, с ума сошла? Ему, может быть, года двадцать три, но он все-таки учитель, Клара!

— Вот именно! Оттого, что он учитель, мне нечего бояться, и я легко сорву Алексу крышу!

–