Жизнь бьет ключом - Марина Серова

— «Мы еще сжимали друг друга в объятьях, когда воины Апокалипсиса пустились вскачь», — процитировала я известное стихотворение Луи Арагона, вызвав у Родни восхищенное удивление.

— Что это? — поинтересовался он.

Я улыбнулась, испытав странное удовольствие от собственного превосходства.

— Так, одно стихотворение французского поэта.

Не знаю, как насчет воинов Апокалипсиса, но следующий звук заставил меня вскочить.

— Что случилось? — спросил Родни, приподнимаясь на кровати.

Я приложила палец к губам, пытаясь снова это услышать.

Какое-то время в доме царила полная тишина. Я посмотрела на портрет южной леди и спросила шепотом:

— Кто это?

Он вскинул глаза на портрет и пробормотал:

— Моя мать. Загадочная женщина.

— Она красивая, — признала я неоспоримую истину, продолжая вслушиваться в тишину.

И мои ожидания увенчались успехом.

По коридору отчетливо процокали каблучки. Я вздрогнула. Родни оставался совершенно спокойным.

— Что с тобой?

— Ничего, — попыталась улыбнуться я. — Кто-нибудь еще есть в доме?

— Да, — кивнул он, — конечно. Я забыл тебе сказать. Вчера приехала мама. Завтра утром я вас познакомлю.

* * *

Я не собиралась ждать утра. Черт побери! Вот и подсказки косточек про то, что я «недостаточно уважительно отношусь к людям пожилого возраста»!

Я вскочила, натягивая на себя джинсы.

— Куда ты?

— В туалет, — бросила я.

Он мне поверил. В самом деле — едва ли придет в голову, что женщину, только что спавшую с тобой в одной постели, буквально раздирает от желания немедленно познакомиться с загадочной миссис Эванс. То есть твоей матерью.

— Сейчас вернусь, — пообещала я, вылетая из комнаты.

Стук каблучков затих. Я знала, что сейчас она не спит. Она встревожена. И подсознательно она ждет меня. Возможно, чтобы убрать с дороги. Потому что она не знает, чего от меня ждать.

Я прошла по темному коридору, гулко разносящему мои шаги по всему дому. Остановилась перед дверью в гостиную.

Ручку надо было повернуть, чтобы дверь открылась. Я замерла, пытаясь сделать свое дыхание ровным. Сердце колотилось в груди. Я первый раз пожалела, что не взяла оружие. Потому что кто знает, чего можно ожидать от своей предполагаемой «свекрови» с Юга?

* * *

Медленно, стараясь не привлекать к себе внимания той, чьи каблучки лишали меня покоя, я повернула эту треклятую ручку.

Дверь неслышно распахнулась.

Женщина показалась мне молодой. Темные волосы с проседью были собраны в хвост, свободно стекающий по спине, прямоте которой вправе были позавидовать юные девочки-манекенщицы. Ноги, обтянутые джинсами, были стройны и длинны. Их великолепие подчеркивали туфельки на высоких каблуках, и догадайтесь с трех раз, что это был за каблук? Конечно, шпильки… Странное сочетание — джинсы и шпильки. Но не для леди с Юга, привыкшей быть на высоте во всем.

Она не сразу среагировала на мое появление. Некоторое время она продолжала хранить молчание, потягивая из бокала херес и задумчиво смотря в окно. Я даже подумала, что у нее не все в порядке со слухом. Но я ошибалась. Она прекрасно услышала, что я появилась в комнате. Просто еще не снизошла до меня.

— Добрый вечер, — произнесла она низким, немного хрипловатым голосом, который я мгновенно узнала. — Сразу предупреждаю вас, что шантажировать меня бесполезно. Я не Род. И не люблю, когда меня пытаются схватить за горло.

— Я и не собиралась вас шантажировать, — сказала я, прикрывая за собой дверь.

Я старалась не шуметь. Нашему разговору лишние свидетели не были нужны. Когда беседа идет между двумя сильными женщинами, мужчины только мешают.

Она обернулась, удивленно вскинув брови. Теперь я видела, что ей давно перевалило за шестьдесят, но она все еще красива. Так иногда бывает — черты лица с годами только приобретают определенность. Ее взгляд был глубоким и серьезным. Она окинула меня оценивающим взглядом и кивнула. Я ее устраивала.

— Как вы обо всем догадались? — спросила она.

— Во-первых, это моя работа. Я детектив. А во-вторых, я догадалась не сразу, — честно призналась я.

— Мисс Джонс тоже была детективом, — презрительно скривила она губы. — А потом решила, что шантажом можно заработать гораздо больше…

— У меня нет никакого желания зарабатывать больше, — усмехнулась я, — меня устраивают мои гонорары. Видите ли, я никогда не увлекалась золотом и бриллиантами. Мне нравится то, чем я занимаюсь, и, поверьте мне, я не собираюсь менять род своей деятельности на более скучный. Я считаю шантаж не самым увлекательным из развлечений.

Она рассмеялась.

— Садитесь, — скорее приказала, чем предложила она. — И представьтесь.

— Я — Таня.

— Да, я вспомнила. Род рассказывал мне о вас.

— Надеюсь, что это было не самое плохое мнение.

— Нет.

Она говорила отрывисто и была немногословна.

— Почему вы это сделали? — спросила я.

— Они угрожали Роду, — тихо сказала она, поднимаясь с места. — Они пытались превратить его жизнь в ад. И сделали бы это, если бы… Венди была жадной. Ей бы стало мало, и она потребовала бы еще. Как и Элен. Сначала мне казалось, что Элен меня понимает. Она пыталась убедить меня, что ни при чем в этой афере с Ликой. И какое-то время я ей верила. Что она пытается все наладить. Я не могу простить Лике, что она бросила Рода, убежав с этим Денисом, но нельзя было играть с Родом. А они начали посылать эти письма… Требовать выкуп. Он не мог никому сказать о том, что происходит — дело касалось его жены. Когда Венди проговорилась, я нечаянно услышала их разговор. Они меня не заметили. Но я поняла, что Венди хочет получить деньги за мифическое похищение. Она плела несусветную чушь об опасности, которой подвергается Лика. И я бы поверила ей, если бы своими глазами не видела, как Лика едет на мотоцикле, обнимая за плечи этого маленького русского…

Она помолчала.

— Конечно, первая мысль была, что все они повязаны одной веревочкой. Розалия, Билл, Денис, Лика и Венди. И я начала мстить им всем. Но сначала мне надо было обезвредить Венди.

Я поняла, что ей стало трудно говорить. И дотронулась до ее руки. Она посмотрела на меня удивленно, и в ее глазах появилось странное выражение. Знаете, мне показалось, что ее никто никогда не жалел. И не пытался понять.

— Я продолжу, — сказала она.

— Вам трудно об этом говорить, — заметила я.

— Ничего, — усмехнулась она. — Надо же выговориться иногда. Иначе набегаешься к психоаналитику… Так вот, в тот день, когда я случайно узнала, что Венди Джонс так манкирует своими обязанностями, что чертям в аду тошно, я еще не знала, что мне делать. Обратиться в полицию? Представьте себе, какой смех бы это вызвало среди янки. А весь участок принадлежит именно им. Они не любят Рода. Сказать самому Роду? Он и так пережил много… Я была обязана выполнить свой долг. Я его мать — кому же заступиться за него, если не мне?