Потайной ход - Фергюс Хьюм

– А какая женщина их любит? – иронически пробормотал Карэнби. Затем, помолчав, добавил: – Вы знаете, что миссис Октагон присутствовала при падении Эмилии с лесов в рекстонском доме?

– Да. Она, как я понимаю, давала показания при расследовании. Но Селина показаний не давала, если Катберт мне все верно рассказал.

– Селина была больна и лежала в постели. Она не могла прийти. А потом она уехала за границу. Меня всегда озадачивало, – добавил Карэнби, – почему Селина не стала искать меня после того, как смерть разорвала нашу с Эмилией помолвку. Она любила меня, и после смерти отца препятствий нашему браку не было. А она бросила своего американца и стала вести отшельническую жизнь в Рекстоне.

– Вы никогда больше ее не видели?

– Никогда. Я уехал путешествовать и возвращался в Лондон лишь изредка. Я писал Селине, просил о встрече, но она всегда отказывала, так что я решил, что она ударилась в философию и дала обет безбрачия.

– Очень странно, – прошептал Дженнингс, погрузившись в размышления. – Но это не объясняет, почему миссис Октагон посещает этот дом.

– Я не уверен, если вы имеете в виду дом Маракито. Миссис Октагон может знать, как и я, что Маракито – племянница Эмилии.

– Вы уверены? – живо спросил детектив.

– Как и в том, что она не испанка, даже не испанская еврейка, как утверждает. Она даже языка не знает. Ее имя должно было бы звучать как Маракита, раз она женщина, а не Маракито. Эта крохотная грамматическая ошибка, несомненно, ускользнула от ее внимания. Но как я говорил, Маракито – будем называть ее так – могла послать за миссис Октагон.

– Миссис Октагон, как мне кажется, не из тех женщин, кто подчиняется приказам, – мрачно заметил Дженнингс.

– Маракито могла ее вынудить прийти.

– Каким это образом?

– Смотрите – Изабелла Лоах, то есть миссис Октагон – сказала, что Эмилия упала с лесов. Но вдруг миссис Октагон сама ее столкнула?

– То есть убила?

– Именно. Изабелла любила меня и была очень порывистой женщиной. Возможно, она столкнула Эмилию вниз, а Маракито через своего покойного отца могла узнать правду. Это дает ей власть над миссис Октагон.

– Но Эмилию могла убить и Селина. Это могло бы объяснить ее отшельнический образ жизни.

– Нет, – дрогнувшим голосом ответил Карэнби. – Я уверен, что женщина, которую я любил, никогда бы так не поступила. Эмилию убила Изабелла – если это было убийство, – а затем пригрозила, что обвинит Селину, если та не откажется от брака со мной. Вот почему, – проговорил Карэнби, словно пораженный внезапной мыслью, – вот почему Селина никогда не отвечала на мои письма и всегда отказывалась от встречи со мной. Она могла быть – нет, я уверен, что была – в руках у Изабеллы. Теперь, когда Селина мертва, сама Изабелла в руках у Маракито.

– Это все предположения, – нетерпеливо сказал Дженнингс.

– На нынешней стадии мы только и можем, что выдвигать предположения, – ответил лорд. – Но мое объяснение разумно.

– Я этого не отрицаю, но зачем Маракито посылать за миссис Октагон?

– Зачем? – удивленно отозвался Карэнби. – Да чтобы покончить с браком Катберта. Маракито влюблена в Катберта и ненавидит Джульет. Осмелюсь предположить, что именно в этом разгадка странного поведения миссис Октагон после смерти сестры. Именно Маракито мешает браку, угрожая обвинить миссис Октагон в убийстве своей тетки. Джульет об этом знает, отсюда ее молчание.

– Возможно, – пробормотал Дженнингс, все более озадаченный. – Но мисс Сэксон не будет молчать при мне. Завтра я с ней встречусь.

– И как вы заставите ее заговорить?

– Я скажу, что Катберта могут арестовать за это убийство. Вы ведь знаете, что он был там в ночь преступления.

– Да. Пошел призрака ловить. Но я надеюсь, что вы не будете втягивать Катберта в это дело без необходимости. Я не хочу скандала.

– Не беспокойтесь, лорд Карэнби. Я полностью контролирую расследование и воспользуюсь фактом присутствия Катберта в Рекстоне, только чтобы заставить заговорить мисс Сэксон. Но она может молчать и не ради Катберта, поскольку может и не знать, что он был в Рекстоне в ту ночь. Мне лично кажется, что она прикрывает своего брата.

– Вы его подозреваете? – тут же осведомился Карэнби.

– В убийстве он, может, и не виноват, но я уверен, что он что-то знает. – Тут Дженнингс рассказал, как Клэнси говорил, что Бэзил может развязать язык, если его прижмут. – У Бэзила есть какие-то проблемы с Хэйлом, а он негодяй. Но Бэзил знает что-то такое, из-за чего Хэйл и Клэнси хотят, чтобы он молчал. Хэйл угрожал Бэзилу, а тот оказался упрямым. Клэнси, который вовсе не такой дурак, как кажется, сегодня вечером предостерегал Хэйла. Отсюда я делаю вывод, что Бэзил знает что-то об убийстве. Мисс Сэксон в курсе, потому и прикрывает его.

– Но Клэнси, Хэйл и миссис Херн давно покинули дом, когда Селину закололи, – сказал Карэнби. – Они не могут быть в это замешаны.

– На первый взгляд именно так. Но звонок… – тут Дженнингс осекся. – Не думаю, чтобы эти трое были уж такими невинными овечками, как кажутся. Однако миссис Херн на следующей неделе возвращается в Хэмпстед. Я зайду к ней и задам несколько вопросов.

– На которые она не ответит, – сухо сказал Карэнби. – Кроме прочего, вам придется занести их в протокол расследования.

– Дело пока не зашло так далеко. У меня не было столько информации, сколько я имею сейчас, – возразил Дженнингс.

– Вы допрашивали мисс Херн на следствии?

– Нет. Она сама давала свидетельские показания. – Дженнингс замялся. – Когда она говорила, то закрывала лицо вуалью и не стала ее поднимать, отговорившись тем, что у нее больные глаза. Кстати, вы заметили, что Маракито пользуется крепкими духами?

– Да. Как и Клэнси с Хэйлом.

– Ха! – удивленно воскликнул Дженнингс. – Я и не знал. Нет, я определенно тупею. Миссис Херн тоже пользуется такими. Это редкий аромат. – Дженнингс рассказал о том, что узнал от Сьюзен Грант. – Теперь я думаю, что этот аромат, присущий Клэнси, Хэйлу, Маракито и миссис Херн, что-то да значит.

– Но миссис Херн не знакома с Маракито.

– Я в этом не уверен. Сьюзен Грант сочла ее матерью Маракито – так они похожи, только одна старше. Вы знали миссис Сол?

– Нет. Я знал брата Эмилии, который приходил ко мне после смерти сестры и потом попал в тюрьму за фальшивомонетничество. Я никогда не встречался с его женой. Даже не слышал о ней. Но Маракито пошла в отца, а он был похож на Эмилию.

– Трудно распутать такой клубок, – сказал Дженнингс. – Я думаю, что миссис Херн отказалась поднимать вуаль на допросе потому, что ее сходство с Маракито могло броситься в глаза. Я там был, и если миссис Херн – то, что я говорю, то Маракито предостерегла бы ее. Хотя я не уверен, – раздраженно добавил Дженнингс. – Маракито тогда не знала и, возможно, не знает и сейчас, что я детектив.