Сглаз порче - не помеха - Дарья Калинина

Как всегда, когда очень ждешь чьего-то звонка, тот человек словно чувствует и нарочно тянет время. Часы показывали уже половину второго ночи, когда подруги последний раз поднесли телефонную трубку к уху, убедились, что телефон исправен, и пошли спать.

— Сил моих больше нет, — пробормотала Аня, укладываясь на свою кровать.

Мариша еще стягивала с себя лифчик, застежка которого как назло не поддавалась. И когда Мариша окончательно запуталась в лифчике, а Анька блаженно вытянулась на кровати и закрыла глаза, раздался телефонный звонок. В ночной тишине он прозвучал еще громче.

— Ох, черт! — воскликнула Мариша, которая от неожиданности порвала застежку.

Аня вылетела из постели пробкой и кинулась к телефону в прихожую. Мариша схватила параллельную трубку, которая находилась в Аниной спальне. Тот факт, что от этого ухудшалась слышимость, ее сейчас волновал меньше всего.

— Алло! — услышала она голос подруги. — Я вас слушаю, говорите.

В трубке пошуршало, попикало, а потом раздался мужской голос.

— Анечка, — сказал голос. — Это я. Ты меня узнала?

Пока Мариша удивлялась, чего это плохие ребята решили вдруг надеть овечьи шкуры и так ласково заговорить с ее подругой, Аня закричала:

— Чего ты звонишь среди ночи? Я уже спала!

— Прости меня, но я не мог ждать, — смутился голос. — Я тебе звоню с остановки. Мой поезд будет стоять еще пятнадцать минут. Вот я и выбрал минутку, чтобы предупредить тебя. Я еду к тебе, дорогая.

— Не смей! — крикнула, верней, пискнула Аня, но мужчина не обратил внимания на ее писк.

— Буду завтра вечером, — сказал он. — Целую тебе ручки, дорогая.

После этого связь прервалась. Аня вернулась к Марише со странным выражением лица.

— Это были не похитители? — уже догадалась Мариша. — А кто?

— Мой бывший муж, — сказала Аня. — Не Володька, а другой.

— Да? — удивилась Мариша. — Слушай, если у тебя такое изобилие бывших мужей, так, может быть, черт с ним, с Володькой? Все равно ведь от него пользы никакой. И из квартиры он у вас выписываться который год не желает. Если его прикончат, вам с мамой только лучше будет.

Аня выразительно покрутила пальцем у виска.

— Да ладно, — махнула рукой Мариша. — Я же просто так предложила. Знаю, что ты не согласишься отдать на растерзание своего мужа, пусть и бывшего. Ну что, будем снова укладываться спать?

Но подруги не успели, потому что снова раздался телефонный звонок. Аня снова помчалась в прихожую, а Мариша сняла трубку. Решив, что это звонит снова ее бывший муж, Аня закричала, не дожидаясь, пока он скажет хоть слово.

— Немедленно садись на другой поезд и возвращайся домой! — прокричала она в трубку. — Тебя тут никто не ждет! Понял, идиот?

Связь снова прервалась. Но не успела Аня повесить трубку, как телефон зазвонил снова.

— Вот кретин! — выругалась Аня. — Совсем спятил!

Она сняла трубку, но вместо знакомого голоса своего бывшего мужа услышала угрожающий голос, который был ей уже знаком и который она бы предпочла никогда не знать.

— Не валяй дурочку, детка, — сказал голос. — Ни на какой поезд я садиться не собираюсь. И вообще оставь свои выкрутасы.

— Ой! — пискнула Аня, поняв: она наорала на преступника.

— А теперь к делу, — проговорил голос. — Твой мужик у нас. Если будешь вести себя хорошо, вернем его тебе в целости. Если вздумаешь навести ментов или устроить какое-нибудь другое западло, вернем его тебе без яиц и прочих причиндалов. Как тебе такой вариант?

И учти, операцию проведем без наркоза.

Аня растерянно молчала.

— Вы что, шутите? — наконец спросила она. — Вы не можете так поступить с Володей. Вы же сами мужчины.

Вы не можете его кастрировать.

— Если тебе так любопытно узнать, сможем ли мы это сделать с твоим мужем, предлагаю тебе обмануть нас.

— Нет, нет! — испугалась Аня. — Я не стану вас обманывать. Только верните Володю в целости. Он, конечно, мне совсем и не нужен, но обречь его на такую страшную смерть я тоже не могу.

И Аня разрыдалась. Вполне натурально. Мариша подняла большой палец вверх, одобряя актерские способности Ани. Для убедительности Аня порыдала еще немного.

— Шкатулку я вам верну, — наконец сказала она. — Верну в обмен на Володю.

— Так где шкатулка?

— Я спрятала ее возле памятника Петру Первому.

— Где именно? — поинтересовался голос.

— Я вам не скажу, — отрезала Аня. — Сначала верните Володю, а потом я вам отдам шкатулку.

— Давай договоримся так, мы встретимся через два часа в Сестрорецке на повороте на Разлив, там и обменяемся товаром. Мы тебе — мужа здорового и невредимого, а ты нам — шкатулку с бумагами.

— Ну уж нет! — решительно отказалась Аня, смекнув, что через два часа на повороте на Разлив не будет ни единой живой души и некому будет за них с Мари шей вступиться, когда их поволокут топить в озере Разливе. — Либо встречаемся возле памятника, либо никак. И знаете, я хоть женщина и порядочная, но я тут подумала-подумала и решила, что своей жизнью рисковать в обмен на жизнь Володи не буду. И нечего мне угрожать, что вы там что-то сделаете с Володькой. Мне его причиндалы вообще без надобности. Муж-то он мне бывший. И вообще я буду только рада, если вы меня избавите от этой обузы.

А то мы с мамой ни квартиру разменять, ни продать ее толком не можем из-за того, что Володька до сих пор у нас прописан.

Судя по всему, этот аргумент показался человеку со зловещим голосом убедительным. Потому что угрожать жуткими карами бывшему Аниному мужу он перестал, а, наоборот, заговорил вполне мирно и с Аниными условиями согласился. Они договорились, что обмен произойдет на самой площади. Володьку выпустят, а подруги по сотовому телефону назовут место, где спрятаны бумаги.

— Но учти, — сказал Ане голос, когда они обговорили место и время встречи. — Если вздумаешь нас обмануть и бумаг там, где ты скажешь, не будет, мы изрешетим и твоего парня, и твою подружку в порванном лифчике, которая сейчас подслушивает по второму телефону, и мамочку, которая сейчас мирно дрыхнет в соседней комнате.