Танцы с пиратами - Вера Иванова

– Занятная история, – зевнула Танюсик, положив голову мне на колени. – Я всегда говорила, что любовь – великая сила!

– Да, неплохо, – согласился Сеня. – А писатель-то этот, японец, похоже, свою смерть предугадал. От укуса кобры…

– Писатели часто бывают провидцами, – сказал Миша. – И в своих книгах предсказывают будущее. Жаль, что оно иногда бывает таким кошмарным…

Он расправил плечи, улыбнулся и пошел за коктейлями.

А я открыла дневничок и начала дописывать стихи. И вот что у меня в итоге получилось:

Солнце зашло у Полярного круга,

Долгая ночь впереди.

Если любовь отнимают у друга,

В сердце ее не буди.

Пасмурным льдом покрывается море,

Море из боли и слез.

Если в душе поселяется горе,

Значит, любила всерьез.

Но умирать не желает надежда,

В прятки играя с судьбой.

Мне обещает, что вскоре, как прежде,

Будем мы вместе с тобой.

Знаю, увижу в начале недели

Взгляд твоих ласковых глаз,

И никогда никакие метели

Не разлучат больше нас.

– Круто! – восхитилась Танюсик, когда я прочитала свое творение. – Особенно про взгляд ласковых глаз.

– А чего это она стих написала? – поинтересовался Сеня. – По-русскому, что ли, задали?

– Да нет, ты забыл, что ли! У нее страдания, – шикнула на дружка Танюсик. – Леха поменял любовь на дружбу.

– А! Понял! – притих Брыкала.

И в этот момент мне пришла еще одна эсэмэска. Герой стихотворения словно услышал, что мы только что говорили о нем!

Похолодевшими пальцами я придавила кнопку… И чуть не свалилась с кресла. «Любовь», – гласило очередное послание от Лехи.

– Сашуля, тебе опять плохо? Ты такая бледная! – всполошилась Танюсик.

– Что на этот раз? Воздушная болезнь? – усмехнулся Брыкала.

Вместо ответа я протянула им телефон.

– Вау! – сказала Танюсик, прочитав. – Поздравляю!

– Во дает Леха! – восхитился Брыкала. – Съездил с одной оторвался, а теперь к другой возвращается! Мне бы такие каникулы!

Танюсик занесла руку для очередной затрещины, но в этот момент вернулся ничего не подозревающий Миша. Он поставил поднос на столик и сел рядом с нами. Холмс сиял, как новенькая монетка, и мне вдруг стало ужасно грустно. Я вспомнила ревущее море, пылающий вулкан, наш танец…

– Значит, у него никаких шансов? – прошептала Танюсик, жалостливо глядя на Фродо.

– Абсолютно никаких, – вздохнула я, взяла коктейль и закрыла последнюю страничку зеленого дневничка.

И вовремя – на нас вдруг нахлынула толпа журналистов с камерами и микрофонами, и началась импровизированная пресс-конференция. Среди представителей прессы мы увидели и нашего знакомого полицейского – правда, в отличие от журналистов, он не торопился к нам – наверняка опасался, что мы вытащим из карманов похищенные с пиратской яхты трофейные боеприпасы.

Вот уж тут перед нами открылась отличная возможность попрактиковаться в английском! Мы с радостью убедились, что за время путешествия значительно повысили уровень знания языка и даже начали понимать отдельные фразы на китайском, хинди и малайском.

– Хм… – произнес Сеня в просвете между вопросами репортеров. – И почему училка говорила, что у меня никаких способностей к языкам? Я за эти каникулы узнал больше, чем за семь лет в школе.

– Еще одно такое путешествие, и я сдам на FCE, – ответила довольная собой Танюсик. – Или TOEFFL.

По окончании пресс-конференции наш знакомый полицейский все-таки рискнул подойти. Он в очередной раз поблагодарил нас за участие в обезвреживании банды пиратов и преподнес весьма оригинальный подарок – наручники, в которые мы были закованы.

А потом рассказал недостающую часть истории.

Оказалось, что и на этот раз наши предположения полностью подтвердились: сообщницей гримера действительно оказалась барменша в чадре. Оба они действительно были членами международной банды фальшивомонетчиков. В баре случайно барменша дала сдачу фальшивой купюрой (вообще-то это была расхожая практика преступников, но в этом круизе они договорились раньше времени не светиться). Посетителем, к которому попала купюра, стал помощник режиссера. Он заложил банкнотой книгу, это увидел гример и, недолго думая, стянул роман. Помощник режиссера погнался за вором, которого в гриме не узнал. Спасаясь от погони, гример забежал в первую попавшуюся каюту – ею оказалась наша с Танюсиком. И – выронил книгу… В пылу бегства он не сразу понял, где это случилось. Он догадался об этом на съемках, когда я объявила, что знакома с произведением, по которому снимается фильм. Подвело меня и то, что я умею прощаться на японском: услышав «сае онара», он окончательно убедился: книга у меня.