Двойная петля - Алексей Макеев

– Не возражаю, – кивнул секретарь. – Только я хотел бы вначале все же узнать, отчего погиб Федор Кузьмич.

В это время возвратился Крячко с фотоаппаратом в руках. Он сделал снимки, какие полагается делать, чтобы зафиксировать положение тела. После этого они с Гуровым осторожно перевернули управляющего. Открылось лицо, пропитанная кровью майка – и рана на груди, в области сердца. Гуров осмотрел ее и заявил:

– Хотя я и не патологоанатом, а могу довольно уверенно сказать, что стреляли из пистолета, с небольшого расстояния. Скорее всего, убийца стоял вон там, в углу.

– Значит, картина происшедшего выглядит так, – медленно произнес Крячко. – Убийца стоял в углу и поджидал свою жертву. Свет был выключен…

– Откуда вы знаете? – быстро спросил Верховский.

– Эти окна выходят в парк, на ту же сторону, что и окна… в общем, на ту сторону, где я был несколько минут назад, – объяснил Стас. – И я хорошо помню, что во всех окнах первого этажа было совершенно темно. Итак, убийца поджидал свою жертву в темноте. Капралов вошел, сделал два шага вперед – и в это время убийца выстрелил. Неужели только один раз? Обычно киллеры так не делают…

Он наклонился над телом убитого, и, когда поднял майку, открылось еще одно пулевое отверстие, ниже первого.

– Ну вот, теперь картина полная, – удовлетворенно заметил Крячко. – Убийца выпустил две пули и ушел.

– Осталось ответить только на два вопроса, – сказал Гуров. – Кто этот убийца и каким образом он вынудил Капралова среди ночи встать с постели и отправиться в комнату Цыплакова? Но прежде чем мы будем в этом разбираться, повторю свою просьбу Владимиру Игоревичу: разбудить всех, начиная с самого Стратонова. Я буду проводить допрос в связи с убийством.

– Прямо так – допрос? – удивленно поднял брови Верховский. – А как же ваши обязанности по охране Аркадия Семеновича?

– Я тут уже говорил своему коллеге Крячко и теперь вам повторю, – ответил Гуров. – Я считаю, что задача охраны Стратонова отошла на второй план. В поместье произошло уже третье по счету убийство. В связи с этим главной стала задача поиска и наказания убийц. В конце концов, мы с Крячко не подписывали никакого контракта с господином Стратоновым. А вот служебную присягу принимали. И чтобы больше этот вопрос не возникал, разъясните это новое положение вашему хозяину.

– Хорошо, я ему скажу, – кивнул Верховский и вышел.

– Пока никого еще нет, давай тут все осмотрим, – предложил Лев. – Я осмотрю убитого, а ты проведи обыск в комнате. Думаю, время у нас будет: ведь секретарю надо не только разбудить хозяина, но и объяснить ему новую расстановку сил в поместье.

Он наклонился над телом Капралова и осмотрел карманы его брюк. В них было пусто. В это время Крячко ползал по полу, внимательно изучая все углы.

– Вот, нашел! – вдруг воскликнул он.

Гуров подошел ближе. Крячко держал в руках пистолетную гильзу.

– Где-нибудь и вторая должна быть, – сказал он. – Сейчас найду.

Стас начал искать вторую гильзу, а Гуров в это время окинул взглядом комнату. Еще в самый первый момент, когда только вошел сюда и включил свет, он обратил внимание на страшный беспорядок: на полу возле шкафа валялось белье, постель погибшего охранника, до этого аккуратно застеленная, была перевернута. Складывалось такое впечатление, что здесь что-то искали.

Между тем Крячко отыскал под шкафом вторую гильзу и аккуратно положил обе в пластиковый пакет.

– Ну вот, начинают накапливаться вещдоки, – заметил он.

В коридоре послышались шаги, и в комнату вошли сначала Верховский, а за ним и Стратонов.

Олигарх остановился на пороге и горестно всплеснул руками:

– Не может быть, не может быть! Федор Кузьмич! Да, это зашло слишком далеко…

– Совершенно с вами согласен, – заметил на это Гуров. – Я тоже считаю, что дело зашло слишком далеко и пора всем открыть карты. Садитесь, Аркадий Семенович, и давайте побеседуем.

– Что, прямо здесь? Над мертвым телом? – удивленно воскликнул хозяин поместья.

– А чего откладывать? С вами поговорю здесь. Потом тело уберем… Кстати, в доме есть место, где его можно было бы разместить до утра? Большой холодильник или что-то подобное?

Стратонов пожал плечами – он явно не разбирался в устройстве своего поместья. За него ответил Верховский:

– У нашего садовника Глухарева, я знаю, есть ледник, он на нем держит луковицы цветов, которые не переносят избыточного тепла.

– Вот туда и уберем убитого, – кивнул Гуров. – А после этого я побеседую с остальными обитателями дома. Вас, как человека занятого, я хочу отпустить первым. Вы не возражаете?

– Нет, против такой постановки вопроса я не возражаю, – сказал олигарх.

Он поискал глазами стул, поставил его поудобнее и сел. Гурову оставалось сесть на кровать. Прежде чем начать беседу с хозяином дома, он обратился к Крячко:

– Слушай, пройди в комнату Капралова, осмотри там все хорошенько, а потом опечатай.

Крячко вышел, вслед за ним, немного помедлив у дверей, вышел и Верховский. Гуров и хозяин поместья остались вдвоем.

– Прежде чем вести речь об убийстве Капралова, я хотел спросить вас о другом, – сказал сыщик. – Сегодня я вместе с вашим водителем Бурилкиным ездил в Пензу по поручению вашей дочери. Ей срочно потребовалось купить спортивное питание для своего жениха. В ходе поездки обнаружилось несколько странностей. Например, когда Бурилкину потребовалось оплатить товары, на счетах не оказалось денег. А на обратном пути нас ожидала засада. Какая-то машина перегородила нам дорогу, оттуда открыли стрельбу. Если бы не мастерство Бурилкина и не моя помощь, водитель не вернулся бы в поместье. После возвращения у нас с ним состоялся разговор, из которого я понял, что он считает вашу дочь виновной в организации этой засады. Правда, когда я спросил его об этом впрямую, он все отрицал. Я говорил и с вашим секретарем. Он признался, что Диане не стоит доверять. Теперь у меня вопрос к вам: почему нельзя доверять вашей дочери? Какие у вас с ней отношения?

Олигарх выслушал энергичную речь Гурова с безразличным видом, лицо его ничего не выражало.

– Вы закончили? – сказал он. – Хорошо, я отвечу на ваши вопросы, хотя не вижу, как они связаны с гибелью моего управляющего. Итак, какие у меня отношения с Дианой. Отвечаю: отношения самые лучшие, о каких можно только мечтать. Диана – любящая, внимательная дочь. У нас с ней нет никаких разногласий. И я не могу поверить, что Владимир мог сказать такую чушь – что, мол, Диане нельзя доверять. Вы, наверное, его как-то не так поняли. Вообще-то он очень толковый, преданный мне работник и никак не мог сказать что-то плохое про мою дочь. Что касается Бурилкина, то он отличный водитель, но в голове у него настоящая каша. Он, конечно, мог вообразить какие-то происки Дианы, какую-то засаду… У него пылкое воображение, и его нельзя принимать всерьез.