Возраст сомнений - Андреа Камиллери

Пришлось ему встать, подойти к кулеру и налить себе стакан воды. Это подействовало успокаивающе.

– Вы знали, что найденный в лодке человек убит?

– Да. И поэтому…

– Молчите! Вы знали, что моряк-тунисец убит?

– Я не понимаю, почему я должен…

– Молчите! Вы начали расследование убийств?

– Конечно. Это мой служебный долг…

– Молчите!

Трижды велено молчать. Монтальбано восхищался упорством начальника, но все-таки надеялся вставить словечко, если, конечно, ему будет позволено.

– Я хотел бы…

– Молчите! Говорю я.

Молчите, молчите, молчите. Хоть бы разнообразил лексикон!

– Но я только…

– Ш-ш-ш-ш! – зашипел начальник, приложив палец к носу.

«Уже лучше!» – подумал Монтальбано, ему все это начинало досаждать.

– А теперь ответьте на мой вопрос, только не юлите, не ходите вокруг да около, не…

– …не уходите от ответа, не выдумывайте оправданий, не водите меня за нос, не тяните кота за хвост? – подсказал Монтальбано, выступив в роли говорящего словаря синонимов и устойчивых выражений.

– Вы издеваетесь? – начальник изумленно посмотрел на него.

– Ну что вы! Ни в коем случае! – И Монтальбано изобразил на лице раскаяние.

– Тогда не говорите чушь и отвечайте!

– Можно одно замечание?

– Нет.

Монтальбано замолчал.

– Отвечайте!

– Если нельзя…

– Валяйте, и я жду ответа!

– Я лишь хотел заметить, что вы еще не задали вопрос.

– Ах да! Вот видите! Вы единственный, кто способен настолько вывести меня из себя, что меня это…

– Сбивает с толку? Дезориентирует? Приводит в замешательство?

– Хватит, черт подери! Мне не нужны ваши дурацкие подсказки! Я имею в виду, почему вы не докладываете обо всем ни мне, ни прокурору? Объясните!

– А как же вы узнали?

– Не задавайте глупых вопросов! Отвечайте!

В двух словах разве ответишь? Разговор мог затянуться, а это значит, прощай свидание с Лаурой. Монтальбано решил дать лаконичный ответ:

– Я забыл доложить.

– Вы забыли?! – недоуменно переспросил начальник полиции.

Монтальбано развел руками.

Бонетти-Альдериги сначала покраснел как помидор, а потом издал отчаянный рык и рев, как запертый в клетку лев.

– Да вы… Что вы себе позволяете?! Мы тут что, детективное агентство, а вы – ча… частный детектив?! – заикаясь от злости, вскочил он, тыча пальцем в комиссара.

– Нет, но…

– Молчите!

Ладно… Буду молчать. Но так и до утра просидеть можно!

– А знаете что? – кричал начальник полиции. – С этого момента вы отстранены!

– От чего?

– От расследования. Этим делом займется Мадзаморо.

Кто это, интересно? Наверняка какой-то новенький. Они каждые две недели меняются. Полицейское управление Монтелузы – прямо какой-то перевалочный пункт.

Только проклятый Бонетти-Альдериги сидит как приклеенный.

Монтальбано хотел было возразить, но подумал, что лучше не стоит – так у него останется больше времени на встречу с Лаурой.

– Тогда, если позволите, я пойду, – сказал Монтальбано, скрывая ликование.

Он поднялся, опираясь на черенок от швабры, не забывая кривиться от боли и негромко стонать.

На начальника полиции это не произвело никакого впечатления.

– Вы куда?

– Домой, пойду прилягу…

– Ха-ха-ха! – рассмеялся начальник мефистофелевским смехом.

– Что смешного, простите?

– Вы никуда не пойдете!

Монтальбано застыл на месте. На мгновение ему показалось, что Бонетти-Альдериги собирается его арестовать. С него станется. Но начальник продолжал:

– Вы пойдете к Латтесу, который ждет вас в кабинете, и немедленно сделаете сверку утраченных документов.

Монтальбано замер, не в силах сдвинуться с места.

– Идите! Идите же! – закричал Бонетти-Альдериги.

Выходя от начальника полиции, Монтальбано крыл его последними словами, и слова эти текли бесконечной рекой.

Завидев Монтальбано, Латтес не обратил внимания на посох, но первым делом спросил:

– Как ваш малыш?

– Умер, – ответил комиссар сухо.

Он был вне себя от злости. К черту данное Ливии обещание!

Латтес поднялся со своего места и крепко обнял Монтальбано:

– Мои соболезнования.

Кстати, это выход! Комиссар уронил голову ему на грудь и издал звук, напоминающий икоту.

– Вместо того чтобы быть рядом с моим малышом, я… я должен здесь, с вами…

– Ради всего святого! – воскликнул Латтес, прижимая его к себе еще крепче. – Идите домой! Потом поговорим о деле!

Монтальбано едва удержался, чтобы не поцеловать ему руку.

Из кабинета Латтеса он вышел в одиннадцатом часу. Бегом сбежал по лестнице, не дожидаясь лифта.

– В Маринеллу. Живо! – бросил он Галло.

– Включим мигалку?

– Да.

Гонки на трассе «Формулы-1» проходят с меньшим успехом. По дороге Монтальбано пришло в голову, что, если его отстранили от дела, зря Мими будет еще одну ночь кувыркаться с Джованнини. Пусть отдохнет, бедолага!

И он набрал Ауджелло.

– Это Монтальбано. Можешь говорить?

– Дорогой Паскуале! – закричал Ауджелло. – Ты где? Как я рад тебя слышать!

Эх, неудачный момент! Значит, Джованнини рядом.

– Я хотел сказать, если хочешь спрыгнуть, можешь спрыгнуть.

– Почему?

– Босс решил меня освободить. Мы больше не имеем отношения к делу.

– Послушай, Паскуале, ты не можешь просто так взять и уйти! Слишком поздно, понимаешь? Если вышел на сцену – танцуй! Извини. До завтра!

Значит, звонок был некстати.

На парковке машины Лауры не было, он сразу заметил.

Наскоро попрощался с Галло и вошел в дом.

Лауры не было и на веранде.

Не дождалась, точнее, ждала, но ждать надоело, и она уехала.

Он сунул голову под кран, чтобы немного остыть, потом взял телефон и, немного подумав, позвонил.

– Это Сальво.