Разбитые маски - Анна Малышева

– Все может быть, – сказал Илья, вынимая из пачки последнюю сигарету. – Знаешь, в Москве творится чертов бардак, все в отпуску! Дела у меня не пошли, нужных людей нет в городе, а вести переговоры по телефону я мог из-за бугра. Словом, я уеду завтра.

– Как? – У нее перехватило горло. Его голос звучал так беспечно, почти весело.

– Уже и билет поменял. – Он хлопнул себя по карману и выпустил клуб дыма.

– А как же…

– Вы справитесь без меня. – Илья говорил, по своему обыкновению почти не слушая собеседника. – Эти мордовороты опять не пришли? Я все-таки созвонюсь с мастером, сделаю ему последний втык. Но Витьке все равно придется взять контроль на себя. Не могу же я бесконечно звонить из Мюнхена по поводу вашей плитки… Это слишком!

– Откуда ты знаешь, что он вернулся? – перебила она. – Когда ты об этом узнал? Еще позавчера, в полдень, верно? Потому и отправил меня домой, к мужу?

Он не ответил. Прошелся по комнате, посмотрел в окно, очень внимательно, будто рассчитывая увидеть там что-то новое. Слегка пожал плечами:

– Разве я просил, чтобы ты шла к мужу?

Он не дождался, когда Ольга снова заговорит. Она сидела молча, сцепив руки в замок и глядя ему в спину.

– Нет. Но вел себя именно так.

– Я ничего подобного в виду не имел. – Он все еще не оборачивался. Голос звучал ровно и (она чувствовала) лживо. – У меня просто был неудачный день, я расстроился… Ну и вот.

– И поэтому решил меня прогнать? Не верю.

Он обернулся. Ни злобы, ни раздражения в его глазах она не увидела. И этим он очень сильно отличался от мужа. Илья смотрел на нее с жалостью. Во всяком случае, ей так показалось.

– У меня была веская причина с тобой расстаться, – сказал он все так же спокойно. – Камилла об этом не знает. Никто не знает.

– Какая причина?

– Личная. Очень личная. – Теперь он почти улыбался. – А о том, что Витька вернулся, я узнал только вчера, стороной. Уверяю, об этом уже все знают. Он кое-кому позвонил, а там уж пошла цепная реакция. Кстати, я очень рад, что с ним ничего не случилось.

Ольга предпочла не комментировать это заявление. Поскольку не знала, рада ли она сама.

– Но у Костика ты не жил, верно? – спросила она. – Не ври, я проверила!

– Не жил, да и не собирался, – согласился Илья. – Редкостный зануда этот Костик. Ты это сама выяснила, милая? Однако…

Он призадумался, не спуская с нее взгляда, в котором появилось что-то новое. Так он никогда на нее не смотрел. Илья был удивлен, и не очень приятно.

– Значит, провела маленькое расследование, – заметил он как бы про себя. – Почему? Потому что я обошелся с тобой как последний гад?

– Конечно поэтому, – храбро ответила она. – Все-таки у меня тоже есть женское самолюбие.

– Кто возражает… И каких ты достигла результатов, можно узнать?

Она выложила ему все, что узнала, какой смысл скрывать… Рассказала о том, как звонила ему домой, как беседовала с Камиллой, какое расследование провела в офисе. По мере того как она говорила, его лицо мрачнело. Наконец он спросил:

– И все это ради того, чтобы убедиться, что я тебя не бросал по собственной воле? Убедилась?

Она пожала плечами. Ей было почти стыдно, ведь все это слишком походило на признание в ревности. А то и в любви.

– Я убедилась в одном – ты откуда-то узнал о его приезде еще позавчера. Кстати, мог бы и меня предупредить. Чтобы я не выглядела перед ним полной идиоткой…

– Ну, скажем, мог, – с расстановкой произнес он. – В самом деле, к чему водить тебя за нос? Да, я узнал. Не буду говорить, как и от кого. Это не важно. Но что я мог тебе сказать?

– Правду!

– Кому она нужна, – отмахнулся Илья. – Получилось глупее некуда. Не думай, что я все спланировал заранее.

Все так же обреченно, будто делая одолжение, он рассказал Ольге, что, оставив ее в ресторане, направился прямо в контору, где работала Камилла. Ему в самом деле требовалось решить там кое-какие вопросы. Но до конторы не дошел.

– Эта груженая баржа как раз сплавлялась мне навстречу. Шла обедать, – сказал он. Ольге понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что так он говорит о своей бывшей любовнице. И ей почему-то стало неприятно.

Илья остановил приятельницу, стал расспрашивать о делах. Та вознамерилась затащить его в какой-то кабачок, где имела обыкновение обедать, но он воспротивился. Тогда она смирилась с тем, что придется заняться делом, – Илья во что бы то ни стало хотел попасть в контору. Однако он случайно обмолвился, что его ждут, и женщина вцепилась в него с расспросами. Ей не составило труда вытянуть из него кое-какие подробности о том, кто именно его ждет в «Аквариуме» – достаточно дорогом ресторане, где Камилла обедала довольно редко.

– Она сразу тебя вспомнила, представь себе. Сказала, что лучше ты, чем кто-то другой Разумеется, сразу догадалась, в чем тут дело.

– Почему я лучше? – У Ольги горели щеки.

– Потому что ты меня не обчистишь, – пояснил Илья. – Камилла считает, что любви, как таковой, нет. Женщин, по ее теории, интересуют либо деньги, либо голый секс. Весьма оригинальная особа, ты не находишь? Она сочла тебя фригидной, поставила такой диагноз. И не жадной, ты для этого просто слишком глупа.

– Что же остается? – Ольга готова была провалиться сквозь землю. Почему она это слушает, почему позволяет так о себе говорить?! – Тогда зачем я, по ее мнению, с тобой сошлась?

– Твое безволие, – пояснил Илья. – Этот фактор она никогда не сбрасывает со счетов. Камилла решила, что ты просто не умеешь говорить «нет».

Удар был точным и болезненным. Ольга отвела глаза. И дала себе слово, что больше никогда не встретится с женщиной, которая умеет просвечивать людей, будто рентгеном.

– А потом я захотел сделать несколько звонков, – продолжал Илья. – Не из конторы, потому что там меня могли услышать не те люди. Это были деловые звонки, понимаешь? А мой мобильник отключен, в Москве не работает. Камилла дала мне свой. И черт меня дернул набрать твой домашний номер!

– Чей?!

– Твой номер, – повторил он. – Ну что ты так на меня смотришь? Я позвонил сюда, чтобы подстегнуть работяг, я же их знаю! Если не контролировать, будут возиться до осени. Трубку снял Витька.

Наступило молчание Илья считал, что сказал достаточно. Ольге тоже было достаточно. Она смотрела на него и никак не могла поверить услышанному. В голове, будто на циферблате электронных часов, горели две цифры: «12-13:30». Отрезок времени, когда она сидела в «Аквариуме».

– Он что-нибудь тебе сказал? – спросила она после паузы.

– Сказал, что слушает. Спросил, кто говорит. – Илья махнул рукой. – Ничего я не говорил, дар речи потерял!