Самец, или Приключения веселых «мойдодыров» - Дмитрий Черкасов

— Гоша первый увидел! — продолжала тарахтеть Наталка, когда все ввалились в дом и поспешно расстилали на столе скомканные листы. — Они все разные! Гошенька мой умница!

— Заткнись! — оборвал ее Комар. — Я уже и сам все видел!

— Ты увидел после того, как тебе Гоша показал.

— Молчите оба! — прикрикнул Диггер. — Химик, — обратился он к Харитонычу, — заткни пасть своим халдеям. А ты куда лезешь? — Он пребольно щелкнул в лоб Женю, протиснувшуюся к столу между Страшилой и Комаром.

Так у Харитоныча вдобавок к пистолету появилась настоящая бандитская кличка.

В наступившей тишине Комар ткнул пальцем в рисунки:

— Трещины разные. На каждой башне.

Все вгляделись в мрачные силуэты.

— Я снимал каждую башню с другой операционной машины! — приплясывая, пояснил Комар. — У каждой машины свой код, и он в этих линиях. Я сейчас прокачаю картинки через программу сравнения изображений!

Он, подпрыгивая, умчался на второй этаж. Диггер хмуро кивнул Страшиле:

— Присмотри за ним…

Страшила ушел, тяжело ступая. Остальные напряженно ждали. С крыльца заглядывали Филя и Кумпол, приложивший к багровому рубцу лопух, сорванный в саду.

Харитоныч поерзал на стуле, поправил пистолет, упиравшийся ему в низ живота, и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Это мои люди нашли код.

Диггер пропустил его слова мимо ушей.

— Это мои люди нашли код! — настойчиво повторил Харитоныч.

— Ну и что?

— Я требую, чтобы наша доля была увеличена!

— Химик, ты запарил, — нахмурился Диггер. — Мы еще дела не сделали… И сколько же ты хочешь?

— Пятьдесят процентов!

— Что-о?!

— Но согласен на пятнадцать, — тотчас умерил аппетит Харитоныч.

— Вы мне нужны, пока не слезут с унитазов мои люди, — усмехнулся Диггер. — Когда Шаман сойдет с «белого коня», будете рады уйти живыми. А пока увянь и не мешай.

Сверху в сопровождении бдительного Страшилы медленно спустился Комар. Подойдя к столу, он положил перед сидевшими лист, разрисованный многократно пересекавшимися линиями:

— Вот что получилось…

Все тотчас уткнулись носами в бумаги.

— Что за хренотень? — возмутился Диггер. — Где тут код?

Линии разной толщины пересекались в небольшом квадрате, повторявшем внешний контур башни, под различными углами. Некоторые доходили до воображаемой границы квадрата, некоторые — нет. Среди четких прямых виднелись несколько извилистых полос, но ни одна из них не образовывала понятного глазу символа.

— Кто-нибудь понимает, что это? — спросил Диггер. — Ты, глазастый, — он ткнул пальцем в плечо Гоши, — может, заметишь чего?

Но немой, как и все, таращился на линии и даже не мычал.

— Вот гады, крысы банковские…

— Гм-гм!.. — Вглядевшись в рисунок, Харитоныч многозначительно откашлялся, отошел от стола и заходил вдоль стены, заложив руки за спину.

— Ты что-то знаешь, Химик? — подозрительно

спросил Диггер.

— Возможно, — уклончиво ответил Харитоныч, делая знаки Наташке, Женьке и Гоше. — Каждый из нас что-то знает…

Диггер с Комаром углубились было в рисунки, наклоняя и вертя бумаги в разные стороны. Но скоро Диггер вновь поднял голову. «Мойдодыры» стояли у стены и, улыбаясь, смотрели на них.

— Чего скалитесь? — не выдержал Комар. — Знаете чего, так скажите…

— Куда нам… — притворно вздохнул Харитоныч. — Мы же поломойки безмозглые…

— Отстой! — хихикнула Женька.

— Хватит ломаться, Химик! — прикрикнул Диггер. — Ты знаешь, что здесь накалякано?

— Допустим.

— Чего ты хочешь?

— Двадцать процентов. И всю информацию о планах.

— Равноправного партнерства! — пискнула Наташа и смутилась.

— Чтобы в долю! — добавила Женя.

Диггер забарабанил пальцами по столу. Он смотрел прежде всего на Комара и Страшилу. Ему хотелось, чтобы они первыми признали равноправие клинеров.

Страшила пожал плечами. Комар помялся, скривился, быстро почесал под мышками и зашептал:

— Бей по рукам! Потом кинем их — и все дела!

— Хорошо, — согласился Диггер. — Двадцатка ваша. А по планам — чего вы еще не знаете? Даешь код, Комар переводит бабки на наши счета — и все путем! Чего ты набычился? Думаешь, я гоню?

В последних словах прозвучала явная угроза, и Харитоныч не стал дальше испытывать судьбу. Взяв в руки лист, он подошел к большому зеркалу в простенке, приложил бумагу ребром к нему так, чтобы видно было отражение линий, повертел, наклонил в одну сторону, в другую… Неожиданно все, кто был в комнате, отчетливо увидели в зеркале набор цифр и букв.