Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

— А что, если вот так? Даю тебе пятьдесят баксов, если позволишь мне вести.

— Не хочу я денег, — ответила я. — Если желаешь вести это чудовище, все, что тебе следует сделать, это просто попросить.

— Ага, и нечего вываливать это мачистское дерьмо на нас, — добавила Лула. — Мы такого не потерпим. Не в автобус садимся.

— Вот будет здорово, — не унимался Салли. — Всегда хотел водить такую машину.

Бабуля и Лула взгромоздились сзади, а я устроилась на переднем сиденье.

Салли вытащил из бумажника обрывок бумаги:

— Пока не забыл, вот последний ключ.

Я громко прочла:

— Последний ключ. Последний шанс. В «Голубую Луну» путь. В субботу в девять будь.

Максин приготовилась к побегу. Она последний раз собиралась подставить Эдди. А что насчет меня? Мне пришло в голову, что, возможно, меня она тоже подставила, посылая в погоню за несбыточным в Атлантик-Сити.

* * *

Первое, что я всегда замечаю в Атлантик-Сити, что это отнюдь не Лас-Вегас. Вегас весь сверкает от окраин до центра. Атлантик-Сити в равной степени не может похвастаться ни неоновыми огнями, ни хорошими парковками. Казино построены на променаде, но, по правде сказать, на променад всем наплевать. Атлантик-Сити существует не ради океана. Атлантик-Сити просто позволяет тому шуметь поблизости. А если вы пожилой гражданин, тем лучше. Тут вам предоставят салон парохода под названием «Последний Шанс».

Городские трущобы подступают к задним дверям казино. Поскольку Джерси тоже не подарочек, то это не проблема. По мне, Джерси вечно занят погоней за неуловимой прибылью и воровством власти, потому если тебе нужно проехать к стоянке через какие-нибудь трущобы … пошли их подальше. Задрай окна, закрой двери и рули мимо уличных наркоторговцев и сутенеров прямо к служащему парковки.

Зато это все очень бодрит.

Наряду с тем, что это не Вегас, он и не Монте-Карло. В Атлантик-Сити не увидишь множество платьев от Версаче. Зато всегда есть несколько парней за игорными столиками с зализанными назад волосами и кольцами на мизинцах. И рядом с этими маслянистыми окольцованными парнями всегда торчат несколько женщин, одетых как певички из бара. Но больше всего в Атлантик-Сити наблюдается шестидесятипятилетних женщин в полиэстровых спортивных костюмах, волокущих корзины с четвертаками по направлению к игральным автоматам.

Я могла бы поехать в Нью-Йорк или Вегас с Лулой и Салли, и никто бы нас не заметил. В Атлантик-Сити это все равно, что пытаться смешаться с Зигфридом, Роем и их пятью белыми тиграми.[25]

Мы ступили на пол, четверо в ряд, позволив шуму обрушиться на нас, вбирая все скопом… зеркальные потолки, трехмерные покрытия, горящие лампы, людской водоворот суетящейся толпы. Мы шли по залу, и старики жались к стенкам, боссы молча поворачивались в нашу строну, официанты застывали на месте, фишки падали на пол, а женщины глазели на нас с открытым ртом, как на крушение поезда. Будто они сроду не видели семифутового трансвестита и двестифунтовую черную женщину с блондинистыми кудряшками-колбасками, одетую как Шер в ее плохие дни.

Я ведь знаю, как проводить операцию под прикрытием, верно?

— Здорово, что я получила вчера пенсионный чек, — воодушевилась Бабуля, кося глазом на автоматы. — Чую, мне повезет.

— Выбирай себе отраву, — обратилась Лула к Салли.

— «Очко»!

И они все разбежались.

— Следите во все глаза за Максин, — послала я указание их удаляющимся спинам.

Я погуляла по залу около часа, потеряла сорок долларов, но получила бесплатно пиво на пять долларов. На Максин я не натолкнулась, что неудивительно. Я нашла место, где был хороший обзор, и уселась понаблюдать за народом.

В одиннадцать тридцать заявилась Бабуля и упала рядом со мной.

— Выиграла двадцать баксов на первом автомате, а потом он сдурел, — поделилась она. — И пошли подряд сплошные неудачи.

— Какие-нибудь деньги остались?

— Ничего. Ну, не все пропало даром. Я встретила настоящего красавчика. Он подцепил меня у двухдолларового автомата для игры в покер, так что, знаешь ли, он не какой-то там скупердяй.

Я подняла брови.

— Тебе надо было со мной остаться. Я могла бы тебя тоже пристроить.

Черт возьми.

Небольшого росточка, белый как лунь мужичок подошел к нам.

— Вот ваш «Манхэттен», — обратился он к Бабуле, подавая напиток. — А это кто? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Должно быть, ваша внучка.

— Это Гарри Уикер, — пояснила мне Бабуля. — Гарри из Мерсервилля, и ему сегодня тоже чертовски не везет.

— Мне всегда чертовски не везет, — произнес Гарри. — Всю жизнь чертовы неудачи. Был дважды женат, и обе жены умерли. В прошлом году дважды делал шунтирование, и сейчас снова что-то там барахлит. Я прямо чувствую это. А на это взгляните. Видите, на носу шелушится кусок? Рак кожи. Собираюсь вырезать на следующей неделе.

— Гарри приехал на автобусе, — добавила Бабуля.

— Проблемы с простатой, — опять пояснил Гарри. — Мне требуется автобус с туалетом. — Он взглянул на часы. — Пора идти. Через полчаса отходит автобус. Не хочу пропустить.

Бабуля смотрела ему вслед:

— Что думаешь? Он живчик, да? Ну, само собой, на какое-то время.

Притащились усталые Лула и Салли и шлепнулись рядом со мной на диванчик.

— Стрельбу не слышала, потому решила, что никто не нашел Максин, — заявила Лула.

— Максин не дура, — проворчал Салли. — Поди, сидит дома.

Я взглянула на него:

— Что, неспокойная ночь?

— Ободрали дочиста. Придется на этой неделе носить собственные ногти, на накладные не хватит.

— Могу тебе сделать маникюр, — предложила Лула. — По части ногтей я мастер. Видишь эти пальмочки на моих ногтях? Сама их сделала.

— Постойте, — произнесла я, поднимаясь на ноги. — Посмотрите-ка вон на ту женщину в бирюзовых брюках за столиком для игры в кости. Ту, что с желтыми волосами…

Сейчас женщина была ко мне спиной, но за минуту до этого она повернулась, и я хорошо рассмотрела ее лицо. А выглядела она очень похожей на Максин.

Я направилась в ее сторону, когда она повернулась снова и прямо уставилась на меня. Мы мгновенно узнали друг друга. Она развернулась и исчезла в кучке людей у дальнего конца стола.

— Я ее вижу, — заявила Лула, на шаг отстающая от меня. — Не теряй из виду!

Но из виду я уже потеряла. В зале было тесно, а Максин не была одета в красные блестки, как Лула. Максин смешалась с толпой.