Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

Я выволокла с переднего сиденья клетку с Рексом.

— А сейчас запомни, — предупредила я, — никаких соплей по поводу того, что наша жизнь отстой. И не вздумай впадать в какую-нибудь слезливую сентиментальность только потому, что Морелли такой притягательный. И не реветь. Мы же не хотим, чтобы Морелли подумал, что мы неудачники.

Морелли вышел на небольшое бетонное крыльцо. Дверь он оставил открытой, и я могла видеть свет, заливающий лестницу. Он был бос и одет в обтягивающие бедра шорты. Волосы со сна взъерошены, но в опущенной вниз руке он держал пистолет.

— Ты с кем-то разговариваешь?

— С Рексом. Он немного разнервничался из-за всего этого.

Морелли забрал у меня клетку, открыл пинком дверь и внес Рекса в кухню. Там поставил клетку на стойку и включил верхний свет. Это была старомодная кухня с устаревшими приборами и пластиковыми покрытиями. Шкафы были недавно покрашены кремовой эмалью, а на полу лежал новый линолеум. В раковине отмокала кастрюля. Похоже, на ужин у Морелли были спагетти.

Морелли достал из холодильника кварту холодного молока и принес коробку с печеньем «Орео» с маленького деревянного столика, прислоненного к стене. Взял с сушилки два стакана, сел за стол и налил в стаканы молоко.

— Итак, — начал он, — хочешь об этом поговорить?

— Сегодня вечером я была в Атлантик-Сити, охотилась на Максин, и пока меня не было, кто-то швырнул мне в окно спальни зажигательную бомбу. Вся квартира сгорела. К счастью, у миссис Карватт был ключ, и ей удалось спасти Рекса.

На секунду Морелли уставился на меня с непроницаемой физиономией копа на задании.

— Помнишь, в прошлом году ты купила пурпурные туфли?

— Обратились в прах.

— Проклятье. У меня были планы на эти туфли. Я провел несколько ночей без сна, воображая тебя только в этих туфлях.

Я угостилась печеньем.

— Тебе не хватает личной жизни.

— Кому ты говоришь. Я провел последнюю неделю, застилая кухню линолеумом. — Он взял второе печенье. — Я заметил, ты водишь «бьюик». Где тот «CRX»?

— Помнишь, я говорила, что кто-то облили его бензином? Ну, так вот, «CRX» взорвался.

— Взорвался?

— На самом деле, он сначала загорелся. А потом взорвался.

— Хмм, — произнес Морелли объедая верхушку «Орео».

По щеке моей скатилась слеза.

Морелли перестал есть.

— Погоди минутку. Это что, в самом деле? Ты не выдумала?

— Конечно, на самом деле. А, по-твоему, почему я здесь?

— Ну, я думал…

Я подскочила, и стул опрокинулся на пол.

— Ты подумал, что я все выдумала, чтобы заявиться сюда посреди ночи и заползти в твою постель!

Морелли сжал губы.

— Давай начистоту. Вчера кто-то фактически взорвал твою машину и сжег твою квартиру. А сейчас ты хочешь перевести стрелки на меня? Ты просто ходячее бедствие! Да ты просто пиковая дама в гребаном спандексе!

— Я не ходячее бедствие!

Впрочем, он был прав. Я ходячее бедствие. Я как несчастный случай, которого постоянно ждут, что он обязательно произойдет. И я все-таки собиралась плакать. Грудь сдавило до боли, в горле словно застрял бейсбольный мяч, а из глаз хлынули слезы.

— Дерьмо, — выругалась я, вытирая слезы.

Морелли скривился и потянулся ко мне:

— Послушай, извини. Я не собирался…

— Не трогай меня! — визжала я. — Ты прав. Я — катастрофа. Посмотри на меня. Я бездомная. Безмашинная. Истеричка. Какой охотник за головами впадает в истерику? Охотник-неудачник, вот какой. Не-е-удачник.