Чернильно-Черное Сердце (ЛП) - Джоан Роулинг

Джош, на котором была такая же рубашка, как и на Эди, был необычайно красив. С его длинными темными волосами, очень квадратной челюстью, высокими скулами и большими голубыми глазами он мог бы стать рок-звездой. Из новостей Робин знала, что он на пять лет моложе Эди, так что в 2010 году ему было двадцать.

— Да, хорошо? сказал Джош с акцентом кокни. Он помахал рукой, а затем они с Эди посмотрели друг на друга и рассмеялись. Человек, державший камеру, тоже засмеялся.

— Э… — сказал Джош, оглядываясь на камеру, — итак, да, мы получили много хороших отзывов о первых двух эпизодах “Чернильно-черного сердца”, так что мы, э, решили сказать, что очень ценим это. А наша подруга Катя сказала, что было бы неплохо, если бы мы ответили на некоторые вопросы, которые вы, ребята, задавали под анимацией, так что, да, мы так и сделаем.

Он сказал это неуверенно, как будто опасаясь, что люди могут подумать, что видео было эгоистичной идеей самих создателей.

— К примеру, — продолжил Джош, — нас часто спрашивают “Вы обкурились?.

Он засмеялся, как и человек, державший камеру, которая слегка покачивалась. Джош и Эди сидели так близко, что их руки соприкасались от плеча до локтя.

— Короткий ответ… — сказала Эди.

— Так и было, да, — сказал Джош. — Честно говоря, мы точно были под кайфом. Тим тоже, прямо сейчас.

Его глаза метнулись вверх, к человеку, держащему камеру. Невидимый Тим сказал с акцентом Хоум Каунти: “Нет, это грязная ложь.

Джош посмотрел в сторону Эди, и они улыбнулись друг другу — улыбки двух совершенно влюбленных людей.

— Итак, мы представимся, или как?

— Ну, здесь больше некому это сделать, — сказала Эди, — если только Тим не захочет — вообще-то, давайте представим Тима.

Камера взметнулась вверх: головокружительный снимок потолка сменился размытым крупным планом молодого человека с рыжими волосами.

— Привет, — сказал он.

Камера вернулась к Эди и Джошу.

— Это был Тим, — сказала Эди. — Он озвучивает Червяка. Итак, я Эди…

— Да, а я Джош, и у нас появилась идея для “Чернильно-черного сердца”, когда мы были на кладбище Харгейт однажды днем…

— Чтобы покурить, — раздался голос Тима.

— Почувствовать творческое вдохновение, — сказал Джош с притворным достоинством.

— И мы разговаривали, — сказала Эди.

— Куча дерьма

— Может, и так, — сказала Эди.

— Нет, я был проницательным и глубокомысленным, — сказал Джош, а затем, указывая на Эди и наклоняясь к ней, он сказал в камеру: — Нет, это, э-э, правда, это все из-за того, что это произошло. Мы говорили о, ну, ты знаешь, людях, которые там похоронены…

— Да, — сказала Эди, — мы действительно думали о том, что лежали в нескольких футах от настоящих трупов.

— Мы сами себя сводили с ума.

— Ты сходил с ума, я не…

— Потому что ты ненормальная.

Эди засмеялась.

— Да, Эд, я не говорю, что ты серийный убийца или еще кто, ты просто… жуткая… Нет, так вот, она начала представлять, что происходит ночью, и все эти гребаные сюрреалистические идеи…

— Катя просила тебя не ругаться.

— Поздновато, блядь, уже.

Эди засмеялась.

— Так что, да, все эти идеи начали исходить из Эди, и мы лежали там, типа, придумывали все это…

— А потом нас выгнали с кладбища, потому что было время закрытия, — сказала Эди, — и мы пошли домой — надо сказать, что мы живем в арт-коллективе, в большом старом доме…

— Почему мы должны так говорить?

— Не знаю… Чтобы объяснить наш “процесс”?

— У нас нет процесса, приятель, наш процесс — это не процесс.

Эди снова засмеялась.

— Ладно, ладно, неважно, мы вернулись в дом и Джош нарисовал — кого ты нарисовал первым?

— Арти, а ты нарисовала Дрека. Мы же студенты-художники, — сказал он в камеру.

— Я не студент. А ты — да. Ты был таким.

— Меня выгнали из школы Святого Мартина, — сообщил Джош зрителям. “За то, что был бездельником.

— Да, — сказала Эди, — поэтому мы нарисовали персонажей для развлечения, некоторые идеи, которые у нас были, пока мы были….

— Под кайфом, — сказал Тим за кадром.

— На кладбище, — сказала Эди, ухмыляясь, — и да, так что это вроде…

— Обострилось, — сказал Джош.

— Развилось, я хотел сказать.

— оттуда. А наш друг Себ помог нам анимировать первый, — продолжил Джош. Себ нормальный, он все еще учится в университете Святого Мартина. Потом мы взяли нескольких друзей, чтобы они озвучили персонажей, потом мы сняли первый эпизод, а потом у Эди появились новые идеи, так что, да, мы сняли еще один.

— И, — сказала Эди, — мы не ожидали — мы были очень, очень удивлены, насколько людям это понравилось, поэтому мы хотели сказать, как мы ценим ваши комментарии. Итак, сейчас мы ответим на самые часто задаваемые вопросы.

Джош потянулся за листом бумаги, который, очевидно, был вырван из блокнота, взглянул на него, а затем сказал в камеру,

— Так, вот вопрос, который нам часто задают: “Где вы взяли идею для “Арти”?. Он посмотрел в сторону Эди. — Ты должна ответить на этот вопрос, потому что я понятия не имею, что творится у тебя в голове.

— Ладно, я не знаю, как я придумала Харти, разве что, когда я была маленькой, мама рассказала мне сказку о каменном сердце… Это реальная вещь, или я ее выдумал? Так что я… не знаю, у меня есть воспоминание о том, как мне рассказали историю о том, как кто-то поменял свое сердце на камень, и я мысленно представил себе, как сердце покидает грудную клетку. И когда мы были на кладбище, у меня возникла идея о том, что был кто-то злой — о том, что его сердце выжило и пытается стать лучше после смерти. Типа, владелец сделал его черным из-за всех плохих вещей, которые он сделал, так что сердце как бы выжило, когда остальное тело сгнило, потому что оно…

— очищенное от зла, — сказал Джош со смаком.

— Вроде того, но — нет, потому что, разве Харти не самый приятный