Репутация - Сара Шепард

Мне хочется слушать еще, но, повернувшись к женщинам, обнаруживаю, что они собираются на выход. Пойти за ними? Задать несколько вопросов?

– Извините…

За моей спиной стоит мужчина примерно моего возраста, держа в руках стакан с коричневой жидкостью. Русые волосы взлохмачены, светло-голубые глаза смотрят пронзительно, на шее дергается острый кадык. Он, помаргивая, смотрит на меня и расплывается в широкой улыбке предвкушения.

– Я Пол, – говорит он. – Пол Вудсон! Старшие классы, помнишь?

Несколько секунд я не могу вспомнить никакого Пола Вудсона – все воспоминания о старших классах я задвинула так далеко, удивительно, что еще помню эмблему своей школы. Но потом в памяти всплывает переполненная комната, где собиралась редакция нашего школьного литературного журнала. И изрядно поношенные, но фирменные кроссовки Пола Вудсона, которыми он отбивал ритм, пока кто-нибудь читал свои стихи. И сам Пол – как он морщил свой симпатичный нос, когда стихи были скверными. Сам он то и дело цитировал нам тексты «Велвет Андеграунд» и настолько вдохновил меня, что я купила в «Тауэр Рекордс» полное собрание песен группы и постоянно их слушала.

– Ой, – выдыхаю я. – Господи. Пол. Бог ты мой, – я сейчас похожа на смущенную восьмиклассницу. – Да я просто… черт, у меня сегодня мозги набекрень. Господи, до чего же я рада тебя видеть!

Улыбка Пола становится печальной. Два его передних зуба по-прежнему чуть заходят один на другой – когда-то, в шестнадцать лет, это казалось мне невероятно классным.

– Все это так странно. Я на днях думал о тебе.

Пол Вудсон думал обо мне? Это кажется мне совершенно невероятным. Но потом я понимаю: конечно, он обо мне думал. Мужа моей сестры убили.

– Когда же мы в последний раз виделись? – спрашивает Пол.

– Э-э, да вроде бы на том ужине, – говорю я, потому что на самом деле знаю это точно. – Ну, где была вся редакция нашего литжурнала.

– Точно, тот ужин! – восклицает Пол. – В индийском ресторане!

Я киваю почти безразлично, как будто воспоминания о том ужине не преследовали меня неделями, месяцами, когда все случилось.

– Давно это было.

– А теперь – где ты, что делаешь?

– Живу в Калифорнии. – Я хочу отпить вина, но обнаруживаю, что бокал пуст. Какое разочарование. – Переехала туда давным-давно. Занимаюсь журналистскими расследованиями.

– Ого! Фриланс? Или ты в газете, или…

– Есть такой новостной сайт, называется «Источник». Ты вряд ли…

– Ты работаешь в «Источнике»? – на лице у Пола восторг. – Это же сайт, который я первым делом проверяю каждое утро. Я, кстати, тоже журналист. Ну, точнее, музыкальный репортер – освещаю местную рок-сцену. Но очень хотел бы заняться расследованиями. Ты мой кумир.

Ущипните меня! Пол всегда был королем альтернативной молодежи – с головы до ног в армейском обмундировании, полголовы выбрито, плюс ядовитый интеллектуальный сарказм в духе Генри Роллинза. На собраниях редколлегии литературного журнала я, сгорбившись, сидела в уголке, чувствуя себя слишком правильной и ведущей слишком здоровый образ жизни – ничего общего с тощими резкими девчонками, которые вились вокруг Пола, как фанатки. Годами я не вспоминала Пола, но вот он стоит передо мной, и я не могу поверить, что не вспоминала о нем годами.

Выражение Пола меняется.

– Блин. Прости. Вряд ли ты сейчас в настроении разговаривать о работе. Слушай, мне очень, очень жаль, что с твоим зятем такое случилось. Это просто кошмар.

– Правда? Ну да. Спасибо.

Он придвигается ближе.

– Полиция нашла что-нибудь?

– Нет, – я заправляю прядь волос за ухо, – хотя и раскурочили весь дом Кит в поисках улик. Ужас, правда?

– Маловато у них опыта в таких делах – здесь все больше должностные преступления и какие-нибудь мелкие кражи. – Он оживляется. – Вот если бы ты этим занялась. У тебя наверняка лучше получилось бы.

– Не знаю, – бормочу я, хотя он прав. Я отлично умею добывать ответы и факты. Чувствую, когда люди говорят неправду. Мне обычно удается вытягивать у полицейских больше, чем они имеют право сказать. Но сейчас я чувствую себя растерянной и беспредельно усталой. Видеть помятого гребаного Пола Вудсона в этом клубе для избранных – так же вероятно, как встретить акулу в детском бассейне на лужайке.

– Так, погоди, а ты-то откуда знаешь Грега? – спрашиваю я.

Пол невозмутимо отпивает пиво.

– Я был его литературным рабом. – Видя, что я ничего не поняла, он поясняет: – Грег вел медицинскую колонку в «Питтсбург Пост-Газетт», а меня нанял в помощники, потому что я живу рядом. Этому парню нет равных, когда надо расшифровать анализ крови или заменить аортальный клапан, но ему требовался кто-то, чтобы переводить его слова на язык, понятный обывателям.

– А. – Я снова окидываю Пола быстрым взглядом. Со школы он похорошел. Все такой же долговязый и тощий, с острым подбородком, но раздался в груди, и мне нравится серебристая проседь на его висках. Только сейчас до меня кое-что доходит. – Ты живешь здесь? Рядом… с Олдричем? Ты вернулся домой?

Пол гремит льдом в стакане.

– Я пожил какое-то время в Нью-Йорке, но потом развелся и… это долгая история. В двух словах – да. Я вернулся домой.

Мимо нас проходит официант с полным лотком дымящейся пасты, аромат соуса щекочет мне ноздри. «И ты, Пол?» – думаю я. Кто бы мог подумать, что моя почти детская любовь снова будет жить всего в нескольких милях от школы, куда мы вместе ходили. Все рано или поздно возвращаются сюда, даже такие крутые панк-рокеры, чьим уделом было величие. Из-за этого мне становится грустно. Но не только, эта мысль заставляет меня всерьез занервничать. Никто не уехал. Из-за любого угла может выйти кто-то, кто может знать меня и помнить. Внезапно меня охватывает желание убраться отсюда подальше. То есть реально подальше.

Я слабо улыбаюсь Полу.

– Мне, пожалуй, надо найти сестру. Но это было здорово – повидаться.

У Пола разочарованный вид, ему явно не хочется меня отпускать.

– Ты ведь будешь здесь еще какое-то время? Можно я тебе позвоню?

Как долго я ждала, мечтала услышать эти слова! Но, похоже, они опоздали, совсем чуть-чуть.

– Я скоро возвращаюсь на Восточное побережье. Но ты мне черкни на сайт «Источника», идет?

И снова я пробираюсь в толпе, так сильно толкнув локтем женщину в длинном черном платье, что она резко втягивает воздух и пронзает меня негодующим взглядом. Мучительные три минуты уходят у меня на то, чтобы отыскать Кит,