Откройте принцу дверь! - Наталья Александрова

– Ну уж нет! – проговорила я, завладев наконец поводком. – В следующий раз, если ты будешь вести себя более прилично, мы, может быть, и погуляем подольше, а теперь идем домой! – и я потянула его к выходу из двора.

Бонни шумно вздохнул, сглотнул слюну, переступил с лапы на лапу и с разочарованным видом потрусил вперед. Как ни странно, на этот раз он решил подчиниться.

Эта подозрительная покладистость должна была меня насторожить, но я еще недостаточно хорошо знала Бонни и приняла ее как должное… за что вскоре и поплатилась.

Мы вошли в первый двор. Я потянула Бонни влево, чтобы обойти тот угол, где сидела девица в черной коже, встречаться с которой не хотелось, но этот непослушный пес был в своем репертуаре: он дернул поводок и устремился вправо, к тем самым кустикам, за которыми виднелась укромная скамейка…

Убедившись, что Бонни гораздо сильнее, я и не пыталась сопротивляться, и он потащил меня за собой, как юркий буксир тащит безмоторную баржу. С той только разницей, что обычно буксир значительно меньше баржи, а у нас все было ровно наоборот.

На этот раз я поставила перед собой скромную задачу: не выпустить поводок. Поскольку вовсе не была уверена, что Бонни снова ко мне вернется. У этого пса характер непредсказуемый и своенравный, как у всякого ребенка, которого сильно избаловали родители.

Вцепившись в поводок изо всех сил, я мчалась по двору за своевольным догом, чувствуя себя консервной банкой, привязанной к кошачьему хвосту.

Впрочем, аттракцион продолжался недолго: Бонни проломился через кусты и остановился прямо перед скамейкой, на которой сидела злополучная девица.

Она даже не шелохнулась при нашем появлении. Даже не моргнула. Смотрела прямо перед собой, как будто была погружена в какие-то необычайно важные мысли.

Вы можете себе представить человека, который не шелохнется, не вздрогнет, не заорет от неожиданности благим матом, когда прямо перед ним из кустов выскочит семидесятикилограммовое чудовище с оскаленной пастью? Я лично не могу. Поэтому поведение незнакомки показалось мне не только странным, но глубоко возмутительным.

– Что смотришь? – проговорила я, не выпуская из руки поводок и в то же время пытаясь свободной рукой привести в порядок волосы и одежду. Мне хотелось хотя бы внешне соблюсти достоинство перед кожаной мымрой, а после того, как Бонни протащил меня через кусты, я наверняка выглядела не самым лучшим образом. – Что смотришь? Думаешь, ты бы лучше справилась с непослушной зверюгой? Думаешь, я занимаю чужое место? Считаешь меня самозванкой и аферисткой? Может быть, ты и права, подруга, да только поезд ушел! Точнее, самолет улетел, и хозяева доверили Бонни не тебе, а мне! Так что ничего у тебя не выйдет, несмотря на все твои многочисленные дипломы и рекомендации! Можешь не стараться! И нечего принимать вид оскорбленной невинности! У тебя самой рыльце в пушку, я слышала, как ты перед кем-то отчитывалась по телефону…

Пожалуй, это было лишнее. Никогда не стоит вываливать всю информацию, которой владеешь. Лучше что-то оставить при себе, приберечь на самый крайний случай. Но слово – не воробей и не какая-нибудь другая мелкая птица. Я прикусила язык и замолчала, с удивлением глядя на странную девицу.

Потому что она и сейчас не шелохнулась.

А потом мне пришлось перевести взгляд с нее на Бонни, который уселся на свою песочную задницу, задрал морду и завыл.

– Ты что – с ума сошел?! – напустилась я на дога. – Что ты себе позволяешь? Мы же не в лесу и даже не на собачьей площадке, а в жилом дворе! Местным жителям вряд ли понравятся твои вокальные упражнения, и они запросто вызовут милицию!

Бонни виновато скосил на меня глаз, сглотнул слюну, громко лязгнув челюстями, и снова завыл.

Я вспомнила, что собаки воют то ли к покойнику, то ли по покойнику, снова взглянула на девицу в коже… и попятилась, чуть не свалившись на Бонни.

Как же до меня сразу не дошел очевидный факт!

Девица была мертва.

Абсолютно и совершенно мертва.

То-то она никак не прореагировала на внезапное появление бордосского дога и на мою возмущенную отповедь… а я-то распинаюсь перед ней, как последняя дура!

Она сидела на скамейке, привалившись к ней спиной, и смотрела прямо перед собой пустыми мертвыми глазами.

Говорят, в глазах трупа отражается последнее, что человек видел при жизни. Насколько я могла судить, в глазах этой роковой брюнетки ровным счетом ничего не отражалось.

– Господи!.. – прошептала я, оглядываясь по сторонам. – Что же делать? Что делать? Вызывать «Скорую»? Или милицию? Или группу спасателей МЧС? Что с ней такое случилось? Вроде с виду совершенно здоровая… сердце, что ли, отказало? Говорят, молодые люди иногда умирают от внезапной остановки сердца… Неужели на нее так подействовал тот телефонный разговор?

Я шагнула вперед, чтобы внимательнее разглядеть покойницу, и только тогда увидела, что темные волосы у нее на левом виске слиплись от крови, и среди этих слипшихся волос отчетливо виднеется совсем маленькое круглое отверстие.

Я сразу догадалась, что это такое, хотя никогда раньше не видела пулевых отверстий. То есть не видела в жизни, а на экране телевизора или в кино это показывают так часто, что сейчас, мне кажется, любая домохозяйка с первого взгляда отличит рану от пули сорок пятого или тридцать второго калибра. Шучу.

Конечно, после утренней встречи я не испытывала к убитой теплых чувств, но невольно посочувствовала ей. Умереть так внезапно, в таком молодом возрасте… брр!

Так что же делать? «Скорую» вызывать однозначно поздно, ей уже ничем не поможешь. Вызвать милицию? Но я почему-то нисколько не сомневалась, что мне это грозит серьезными неприятностями. Вот чуяло же сердце!..

Теперь меня наверняка возьмут на заметку в качестве подозреваемой, особенно если узнают о нашей утренней встрече. Кроме того, начнут разбираться, по какому праву я нахожусь в квартире Бориса и Нелли Ланских… А ведь никаких документов, подтверждающих это право, у меня нет… все было только на словах…

Короче, неприятностей не оберешься!

А если меня арестуют по подозрению в убийстве – что будет с догом? С кем он останется?

Бонни все еще выл, и где-то наверху уже захлопали окна. Чей-то раздраженный голос выкрикнул на весь двор:

– А ну, заткните немедленно эту чертову собаку, а то я щас спущусь, и вам мало не покажется! Поразвели собак!

– Бонни, молчать! – прикрикнула я на дога. – Молчать, паршивец! И немедленно идем домой!

Бонни прекратил выть, но уставился на меня с плохо скрытой обидой. В его взгляде отчетливо читалось: «Как это домой? С какой стати домой? Мы гуляли всего-то полчаса, а мне по утрам положена полноценная часовая прогулка!»

Но мне некогда было с ним препираться. В любую секунду кто-нибудь из местных жителей мог обнаружить труп и нас с Бонни рядом с ним… и начались бы неприятности по полной программе!