Дорога дьявола - Роберт Брындза

– Так это ты вытащил меня из воды? – спросила она.

– Да. У вас были реальные проблемы, – заметил Вольфганг. Его голые ноги были покрыты белым песком.

Кейт на мгновение почувствовала, будто ее снова затягивает и закручивает в водоворот, и ощутила боль, от того, что ее руки и лицо проволокло по морскому дну, и ее вновь посетила ужасная мысль о том, что ее жизнь оборвется через несколько секунд. Кейт закрыла лицо руками. Эти двое красивых молодых людей спасли ее.

– Эй, с вами все в порядке? – спросил Дитер.

– Нет, – ответила Кейт, не в силах сдержать слезы. Она не знала, что еще сказать. Как поблагодарить того, кто спас тебе жизнь? Она даже не помнила толком, что произошло. Она отняла руки от лица и вытерла глаза. Они молча смотрели на нее. – Простите, я должна была найти вас раньше и поблагодарить. – Внезапно она громко всхлипнула и зарыдала.

Ребята переглянулись, явно не зная, что делать.

– А что у вас там? – спросил Дитер, указывая наверх.

– Мой кабинет, – пробормотала Кейт сквозь слезы. Парни взяли ее под руки и помогли подняться по лестнице. Офисное помещение агентства располагалось в гостиной Миры, где пол все еще был покрыт старым ковром с рисунком 1970-х годов. Ряд окон, расположенных по всей длине здания, выходил на пляж. Дитер и Вольфганг подвели Кейт к креслу, стоявшему у большого стола в центре комнаты.

– Принеси ей стакан воды, – попросил друга Дитер и присел на корточки рядом с Кейт, когда Вольфганг удалился на маленькую кухню.

– Мы слышали, что вы лежали в больнице, – сказал он. В трубах зашумела вода, Вольфганг наполнил стакан и, вернувшись, протянул его Кейт.

– Да. Но я в порядке. Со мной все будет в хорошо, спасибо вам обоим. Небольшая легочная инфекция. – Кейт взяла стакан дрожащими руками. Она сделала глоток и нащупала в кармане салфетку, чтобы промокнуть лицо и нос.

– Не знаю, как это выразить словами, но я вам очень благодарна.

Вольфганг скрестил руки на обнаженной груди и улыбнулся.

– На самом деле, мы ничего особенного не сделали. Вы знаете о сильных приливах? Вы знаете, насколько они опасны?

– Да, конечно, знаю, и это заставляет меня чувствовать себя еще более глупо. Я уже много лет плаваю в море каждое утро.

– Вы с тех пор снова заходили в воду? – поинтересовался Дитер.

– Нет.

– Вы должны обязательно сделать это. Нас обоих тоже сильно потрепало море.

– Я рухнул с пятидесятифутовой волны в Португалии, – проговорил Вольфганг. – Это все равно что приземлиться на бетон. Я сломал два ребра, а тазовая кость сломалась и вышла через кожу. – Он немного оттянул пояс своих шорт, чтобы продемонстрировать длинный изогнутый шрам над лобковой костью.

Тут открылась дверь, и Тристан, войдя, замер, не зная, как реагировать на эту странную картину: два серфингиста топлесс стоят над Кейт, сидящей в кресле, один из них в приспущенных шортах.

– Все в порядке? – спросил Тристан, переводя взгляд с одного на другого.

– Да, – кивнула Кейт, вытирая лицо и вставая. – Это те ребята, которые вытащили меня из воды.

Вольфганг подтянул шорты обратно. Выражение лица Тристана изменилось, и все трое обменялись рукопожатием.

– Я вас уже видел, – обратился Дитер к Тристану. – Милые татуировки.

– Спасибо, – улыбнулся Тристан.

– Вольфганг только что рассказал мне, как упал с волны в Португалии, – проговорила Кейт.

– Да. Я месяц пролежал в больнице. Но я вернулся в воду, и вам нужно сделать то же самое.

Кейт кивнула:

– Как долго вы оба здесь пробудете? Я хотела бы оплатить неделю вашего пребывания.

– Мы уезжаем завтра, – ответил Дитер. Последовала еще одна неловкая пауза.

– Ребята, хотите кофе? – спросил Тристан. Дитер вскинул руки.

– Это наш последний день, и мы хотели еще раз заняться серфингом перед отъездом, – сказал он. Вольфганг кивнул.

– Конечно. Желаю хорошо провести время, и еще раз спасибо вам, – проговорила Кейт.

Парни ушли, а Тристан наблюдал за ними из-за двери, прежде чем закрыть ее.

– Это было унизительно, – пробормотала Кейт, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник.

– Значит, это и есть те парни, которые спасли тебя?

– Да.

– Они делали тебе искусственное дыхание рот в рот?

– Не знаю.

– Думаю, если бы они это сделали, ты бы запомнила, – сказал он.

Кейт рассмеялась. Она чувствовала себя намного лучше, но в глубине души ощущала неловкость из-за того, что не разыскала ребят самостоятельно, чтобы поблагодарить. Она заварила чай, и они сели обсудить события прошедшего дня.

– Похоже, ты поработал продуктивнее меня, – заметила Кейт, глядя на карту, нарисованную Льюисом. – Мы впервые услышали версию полиции и то, как шло их расследование. Как думаешь, Льюису можно доверять?

– Первые полчаса нашей встречи мне казалось, что он немного придурок, но потом, когда он заговорил о работе, я понял, что он был полицейским, преданным своему делу.

– Пока не украл наркотики, – сказала Кейт. – И сколько пинт пива он выпил за время вашей встречи?

– Три, плюс виски. Но он рассказал о визите к семейной паре, живущей на близлежащей ферме, которая вела себя странно.

– Странно с точки зрения пьяницы и наркомана?

– Он считает, что с их машиной было что-то не так. Она была вся в грязи.

– Они жили на ферме. На фермах – грязно. Какие у них могли быть мотивы или связь с Чарли?

– Их жилище было ближе всего к Тору дьявола. Хотя Льюис сказал, что они обыскали ферму и другие постройки и ничего не нашли.

– Давай вернемся к связи с социальным работником, Анной Тридуэлл. Она жила недалеко от района Колдхарбор, то есть близко к дому Чарли. А еще Джин сказала о ее привязанности к этому ребенку.

– Какой мог быть мотив для убийства Анны? Насколько нам известно, у нее не было денег.

– Разве это не предположение? – спросила Кейт. – Напомню, что она купила дом в хорошем районе.

– Ты же знаешь о моем прошлом, – начал Тристан. – После смерти мамы, когда отец исчез, Сара взяла на себя роль старшего в семье. Ей было всего шестнадцать, и к нам в дверь стучалась бесконечная вереница социальных работников. Мне было четырнадцать, и в какой-то момент меня чуть не отправили на пару лет в детский дом. Саре пришлось бороться за то, чтобы стать моим постоянным опекуном. В любом случае, я хочу сказать, что все эти социальные работники, приходившие к нам – мужчины, женщины, старые, молодые, – не