Паук - Ларс Кеплер

— Значит, он перекладывает ответственность за то, чтобы его остановили, на нас.

— На меня, — говорит Сага.

— Я поговорю с группой охраны и прослежу, чтобы они внимательно охраняли Йону, — говорит Манвир.

— Нет.

— Это серьёзно, Йона.

— Я буду готов к нему, если он придёт.

— Какой герой, — бормочет Петтер.

— Я просто готов, вот и всё.

— Хорошо, обсудим это позже, — говорит Манвир. — Вы с Сагой едете в Сальтшёбаден?

— Нет, это...

— Я предполагал, что вы...

— Он хочет, чтобы мы туда поехали, — продолжает Йона. — Но нам там делать нечего. Мы поедем на кладбище, указанное на открытке.

— Сага, напоминаю, что вы не допущены к оперативной работе, — говорит Манвир. — Мы можем называть вас наблюдателем, пока вы с Йоной, но это всё, что я могу сказать.

— Хорошо, спасибо.

Сага следует за Йоной, когда тот обгоняет автобус и возвращается в правую полосу. Кожаная куртка жмёт ей плечи, свободный конец ремня развевается за спиной.

Почти десять утра. Тени от облаков медленно плывут по полям и лугам, словно косяки рыб под поверхностью моря.

Сага сказала Йоне, что вздрагивает каждый раз, когда проезжает мимо больницы Лёвенстрёмска, а сам Йона всегда чувствует, как внутри у него закручивается тёмный водоворот.

Слева проносится красный шумозащитный барьер, линии электропередачи сверкают на солнце. Грузовик с крупногабаритным грузом поднимает пыль у обочины.

До сих пор убийца контролировал каждый их шаг, думает Йона. Они всё ещё танцуют под его дудку. Он знает, что они поедут в баню и на кладбище, но ничто из этого не поможет им сократить отрыв.

Возможно, всё наоборот — если только в глубине души он действительно не жаждет быть пойманным. Йона считает, что дело ещё не решено.

Всё ещё не решено.

Возможно, решения, которые он и Сага примут прямо сейчас, определят исход расследования.

А может, всё это всего лишь игра.

Хочет ли убийца, чтобы они развернулись и поехали в Сальтшёбаден прямо сейчас, чтобы у него было время оставить сумку с Вернером на кладбище? А потом сказать, что его могли бы спасти, если бы не были так заняты погоней за тенями?

Йона и Сага съезжают с автострады к северу от небольшой деревушки Датмарк, у промышленной зоны, окружённой высокими заборами. Дорога ведёт их через плодородные земли вокруг Упсалы, мимо полей и лесов, лесного склада и множества красных домов.

Белая церковь XII века видна между деревьями, когда они сворачивают в сторону Фунбо.

Йона паркуется и выходит из машины, Сага подъезжает следом. Железные ворота выглядят точно так же, как на фотографии, но вместо забора — низкая каменная стена.

Они спешат по гравийной дорожке мимо рунического камня, затем расходятся, чтобы охватить остальную часть церковного двора.

Аккуратные живые изгороди из самшита разделяют ряды надгробий и крестов.

Никого не видно, парковка пуста.

Ни один из них не произнёс ни слова, но и Йона, и Сага надеются, что успеют спасти жизнь Вернера, если его оставили на кладбище.

Стая голубей взмывает в воздух, когда Сага спешит к задней части ризницы.

Йона идёт вдоль густых кустов у стены. Он замечает, что‑то синее на земле вдали и подбегает проверить, но это всего лишь мешок с компостом.

Он слышит серию глухих ударов из‑за склада, словно кто‑то ладонями разравнивает землю на могиле. Йона выпрямляется и отходит в сторону. Он видит большой белый мешок, висящий примерно в метре над землёй, посреди дубовой рощи в дальнем конце кладбища.

Он бежит туда и видит Сагу, приближающуюся с другой стороны.

Мешок обмотан белой тканью и серебристой лентой. Вокруг ветвей и стволов дубов натянуты несколько перекрещивающихся верёвок.

Внутри мешка нет ни движения, ни звука.

Сага отдаёт команду, и Йона достаёт нож, начинает пилить верёвки.

Когда он перерезает часть из них, тяжёлый мешок чуть опускается, оставшиеся верёвки скрипят под его весом.

В верхушках деревьев поют птицы.

Скоро мешок держится на одной верёвке, дважды обмотанной вокруг толстой ветви и привязанной к стволу. Пока Йона осторожно развязывает её и выпускает излишек, Сага направляет мешок вниз.

Вместе они медленно опускают свёрток на землю. Он мягко приземляется в траву.

С холма над церковью раздаётся звон колокола на красной башне.

Йона наклоняется над мешком и вырезает на ткани большой крест, отгибает слои скотча, ткани и толстой резины.

Резкий химический запах заставляет их глаза слезиться.

Тело окружено пенистой, желеобразной, полупрозрачной массой.

Черты лица и волосы мужчины исчезли, но сомнений нет: они только что нашли тело полицейского Саймона Бьёрка.

Глава 22.

В большом конференц‑зале вокзала Манвир, Грета, Йона, Сага и Петтер собрались на спешно созванную встречу с Морганом Мальмстрёмом, исполняющим обязанности главы «Управления по борьбе с преступностью».

Моргану за сорок. У него мальчишеское лицо, белые зубы и непринуждённая манера поведения.

Манвир деловым тоном пересказывает всё, что им известно о сцене в бане, остальные молча слушают, опустив глаза. Он продолжает, пока не слышит, как Грета всхлипывает.

— Извините, просто это так расстраивает, — говорит она, вытирая щёки. — Я знаю... Вернер... я знаю, Майя, я не могу поверить, что это происходит.

— Может, нам стоит сделать перерыв?

— Нет, не ради меня. Продолжайте, пожалуйста, — говорит она, беря протянутую ей салфетку.

Солнечный свет проникает в комнату через ряд низких окон и ярко очерчивает серьёзное лицо Йоны. Он сидит совершенно неподвижно, сложив руки на столе, и слушает Манвира.

— Загадка казалась неразрешимой, — тихо говорит Сага. — И теперь это уже не имеет значения, но мы с Йоной немного покопались...

— Что? — спрашивает Манвир.

— Мы разгадали загадку, — говорит Йона.

— Правда?

— Сверху мужская купальня в Сальтшёбадене похожа на большую букву «А». Достаточно было посмотреть спутниковые снимки — объясняет он.

Торбен Грут, архитектор Олимпийского стадиона в Стокгольме, спроектировал купальню так, чтобы вершина буквы «А» была обращена к морю, а её «ножки» уходили в воду.

— Вот на это и намекал платок с вышитой буквой «А», — говорит Сага.

— Значит, мы снова слишком медлили? — спрашивает Манвир.

— Думаю, в будущем нам следует исходить из того, что все загадки можно разгадать, — продолжает Йона. — Но я не уверен, хорошо ли у нас это получается.

— Почему? Потому что, если мы так поступим, это будет словно одобрение его правил игры?