Паук - Ларс Кеплер

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Старую наркоманку не обманешь. Я сразу это заметила. По твоей манере говорить, по зрачкам, по вялому взгляду.

— Я принимаю топирамат от мигрени, — резко говорит он.

— Я бы тоже так сказала, — отвечает она с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, но я хотел рассказать тебе кое‑что важное для меня, — говорит он, откладывая приборы.

— Я слушаю.

Йона качает головой и достаёт телефон. Смотрит на экран, затем подзывает официанта и просит счёт.

— Не будьте таким, — умоляет его Валерия.

— Мне нужно вернуться к работе.

Он чувствует на себе её взгляд, достаёт кредитную карту и объясняет официантке, что, к сожалению, на работе возникли проблемы и его спутница закончит ужин тогда, когда ей удобнее.

Затем он встаёт и выходит из ресторана. Не говоря ни слова и даже не оглянувшись на Валерию, он выходит на улицу и направляется к ближайшей станции метро.

Тротуар тёмный и пустой, его шаги эхом разносятся между высотными зданиями. Йона не понимает, почему его так тревожит то, что Валерия видела его попытки скрыть свою зависимость и ничего не сказала.

Ему становится стыдно. Так стыдно, что он инстинктивно всё отрицает, как ребёнок, — и она тоже это понимает и почти вынуждает его признаться.

Он достаёт телефон и звонит Лайле, чтобы сказать, что будет через полчаса. Она пытается его отговорить, предупреждает, что он слишком часто к ней ходит, но он бросает трубку на полуслове.

На стене магазина он замечает старый плакат с призывом соблюдать дистанцию в два метра.

Проходя мимо витрины, Йона видит своё отражение и вспоминает тёплый, умоляющий взгляд Валерии, когда она просила его не уходить.

Дойдя до входа на станцию Родмансгатан, он останавливается, разворачивается и бежит обратно в ресторан, по пути вынимая кольцо. Их столик уже пуст. Он спешит назад на улицу и звонит Валерии, но она не берёт трубку.

Он пытается ещё раз, но сдаётся.

Йона идёт домой по Лунтмакаргатан, мимо бездомных, спящих у каждого служебного входа. У ворот позади «Альберт Бонньерс фёрлаг» курит мужчина: светящийся кончик сигареты освещает ему нижнюю часть носа. Женщина копается металлическим прутом в контейнере для сбора стекла.

Йона останавливается у своего дома, вводит код, открывает дверь и входит в лифт.

Лифт тихо жужжит, поднимая его на одиннадцатый этаж.

Выйдя в коридор, он видит, что дверь в его квартиру приоткрыта, и в нём мелькает надежда, что Валерия, возможно, зашла к нему, хотя в глубине души он знает, что это не так.

За спиной раздаётся всасывающий звук. Лифт уходит вниз.

Йона вынимает из кобуры свой «Кольт Комбат», снимает с предохранителя, открывает дверь и внимательно прислушивается.

Он ничего не слышит.

Йона входит, поворачивая пистолет вправо. Запирает за собой дверь и идёт в спальню, быстро обходит кровать, открывает дверцы шкафа, затем возвращается в коридор и проверяет ванную.

Он слышит тихое тиканье.

Йона быстро проходит через гостиную, сворачивает на кухню, чтобы убедиться, что и там пусто.

Он убирает пистолет в кобуру и подходит к обеденному столу.

Его блокнот лежит не на той стороне от компьютера. Страницы тихо шелестят в тёплом воздухе, поднимающемся из латунных вентиляционных решёток в полу.

Глава 23.

Аромат пропитанного маслом дубового пола смешивается с резким запахом пота во второй студии «Дансенс Хус», где двое детей, о которых заботится Сага, занимаются танцами.

Два года назад она связалась со «Шведской ассоциацией людей с синдромом Дауна», вызвалась помогать с различными мероприятиями, а позже стала ответственным помощником для Астрид и Ника.

Одну стену зала занимает большое зеркало, а вдоль другой, под рядом окон, проходит балетный станок.

Сага стоит на коленях перед Астрид, помогает ей надеть туфли и гетры. Оба ребёнка добились значительного прогресса за последний год, но, несмотря на то что им по одиннадцать лет (а большинству остальных в их группе от четырёх до восьми), они пока не готовы перейти на следующий уровень.

Ник — единственный мальчик в классе, но он обожает балет и часто говорит, что, когда вырастет, будет танцором на подтанцовке «Мелодифестивалена».

Обычно Саге удаётся полностью забыть о работе, когда она с детьми, но сегодня ей трудно думать о чём‑то, кроме смерти Вернера. Его гибель потрясла её гораздо сильнее, чем она ожидала.

Вернер был тем, кого она видела почти каждый день, пока работала в «Службе безопасности», и во многом он был её наставником.

Если убийца хотел сделать всё личным, то ему это, безусловно, удалось.

Ник несколько раз дёргает за промежность своих чёрных колготок, потом заглядывает за пояс.

— Задом наперёд, — говорит он, и его губы расплываются в такой широкой улыбке, что видны маленькие зубки.

— Помочь? — спрашивает Сага, поднимаясь на ноги.

— Всё в порядке.

— Тогда я пойду и подожду снаружи, — говорит она.

— Не хотите потанцевать с нами? — поддразнивает Астрид.

— О, я не осмелюсь, — отвечает Сага, как всегда.

— Не‑е‑ет, — смеётся Астрид.

— Это слишком сложно, — продолжает Сага.

— Мы можем вам показать... Просто сделайте вот так, гран‑плие.

Астрид показывает.

— Вот так? — Сага пытается повторить.

— Нет, ноги надо согнуть! — говорит Ник. — Деми‑плие... И пируэт.

Сага разворачивается, и Астрид хлопает в ладоши.

— Вы очень хороши! — кричит девочка.

— Вы так думаете?

— Очень хорошо, — говорит Ник, прижимая руки ко рту и смеясь.

— Ещё раз, деми‑плие...

В комнату входит учительница танцев. Она пересекает зал, выпятив грудь и высоко подняв голову. Тёмные волосы собраны в тугой пучок на затылке.

Она останавливается в круге света у окна, затем оборачивается и с мимолётной улыбкой рассматривает детей, прежде чем её лицо вновь становится серьёзным.

— Вперёд, вперёд! — кричит она.

Дети замолкают и спешат к ней, чтобы она отметила их в списке.

Сага выходит из студии и направляется в зал ожидания, где покупает в автомате бутылку воды.

В зале ожидания всего пара человек: жилистый старик в огромной куртке, уткнувшийся в телефон, и молодая женщина, читающая толстую библиотечную книгу.

Сага садится напротив женщины, открывает бутылку и выпивает воду залпом.

— Вы балерина? — спрашивает молодая женщина. Её голос звучит гораздо старше, чем она выглядит.

— Нет... А вы?

— Хотела бы иметь танцевальный талант, но я просто жду свою младшую сестру.

На ней серебристая