Дымок - Дональд Уэстлейк

Интересно, пальнёт ли она из этой чёртовой пушки? Женщина выглядела достаточно сумасбродной. Тем временем страховой агент в своём уже помятом бежевом костюме объявился где-то на краю толпы, подпрыгивал и требовал вернуть ему телефон. А над всем этим бедламом разливался приближающийся вой полицейской сирены.

Хватит. Вопрос с телефоном решим в другой раз. Повернувшись спиной к человеческому безумию, Фредди поплёлся домой.

– Я дома!

– Ты ходил в кино?

Пег, как хорошо знал Фредди, не станет выходить из спальни, пока он не пообедает и не оденется.

– Нет, я уже смотрел тот фильм вчера, – крикнул он в ответ и направился на кухню.

– А чем занимался? – спросила Пег.

– Бегал, – ответил Фредди из кухни.

На столе его дожидались сэндвич и кофе. На одном из стульев лежала его одежда и все четыре маски – на выбор. Фредди сел на другой стул, поел, поразмыслил над своими недавними приключениями во внешнем мире и к концу обеда без колебаний выбрал маску.

Чудовище Франкенштейна в рубашке с длинными рукавами и розовых резиновых перчатках вошло в гостиную, где Пег читала книгу в мягкой обложке о богатой красивой женщине, успешно владевшей парфюмерным бизнесом, но не способной удержать мужчину. Она оторвала глаза от происходящего на яхте, что стояла на якоре у побережья Канн во время кинофестиваля, и произнесла:

– Франкенштейн? Раньше он тебе не нравился.

– Чудовище Франкенштейна, – поправил Фредди. – Франкенштейн – это доктор. Думаю, у чудовища никогда не было имени.

Пег заложила страницу в книге двадцатидолларовой купюрой.

– Что случилось, Фредди? Ты выглядишь понурым. Или так кажется из-за маски?

– Вряд ли, – сказал он. – Видимо, я понурый в целом, с ног до головы. За мной гналась толпа. Толпа бруклинцев. Это ставит меня на одну доску с этим парнем, – объяснил он, потыкав пальцем в маску.

– За тобой гналась толпа? Но как они могли тебя увидеть?

Фредди начал рассказывать о своих приключениях, заверив Пег, что не винит её в тех сложностях, с которыми он столкнулся при поиске телефона (в то же время давая понять между строк, что всё-таки винит Пег в том недоверии, что она к нему испытывает). Фредди как раз добрался до произошедшего у входа в приёмную дантиста, когда рядом с Пег зазвонил телефон.

– Если это насчёт страховки, – сказал Фредди, – скажи, что мне ничего не надо.

– О, страховка тебе как раз не повредила бы, – ответила Пег, но подняла трубку, послушала, затем сказала: – Да, он дома, минутку. – Она протянула телефон Франкенштейну или его чудовищу. – Это твой брат.

– А, ясно.

Фредди подошёл к телефону и взял трубку, испытывая странное чувство из-за резиновых перчаток. Приложив телефон к маске, он сказал:

– Привет, Джимми, что стряслось?

– Чувак, ты где – в туннеле?

Джимми был одним из младших отпрысков в семье, так что Фредди не обязан был терпеть его дурацкие приколы.

– Нет, я не в туннеле, – ответил он. – Ты только из-за этого звонишь?

– У тебя такой голос, будто ты говоришь по громкой связи или что-то вроде.

– Нет, не говорю. Просто у меня теперь такой голос. – Сквозь отверстия для глаз Фредди увидел, как Пег сочувственно поморщилась, и это немного подняло ему настроение. – Я когда-нибудь расскажу об этом, Джимми. Ты-то чем занимаешься?

– Ну, я звоню из таксофона, – ответил Джимми.

Ага. Это означало, что Джимми хочет сообщить нечто такое, что может заинтересовать полицию, а телефон Джимми, возможно, прослушивается, ведь за свою жизнь он не раз привлекал к себе внимание властей. Но и телефон Фредди мог быть на прослушке, так что своей репликой Джимми предупреждал: «Следи за языком, пока мы тут болтаем».

– Ладно, – сказал Фредди. – Как погодка возле твоего таксофона?

– Неплохая. Тебе пришло одно из этих «писем счастья», его прислали по адресу предков.

Упс. Фредди сразу понял, о чём говорит его брат. Иногда, когда копы хотели прижучить реально безмозглых людей, на которых выписан ордер, они рассылали такие письма – в криминальной среде их прозвали «супербоуловскими», поскольку в тексте обычно говорилось, что получатель выиграл билеты на Супербоул[39] и всё, что ему нужно сделать – прийти по такому-то адресу и забрать их. В результате, его самого забирали недружелюбно настроенные копы. После такой выбраковки с улиц исчезали самые тупоголовые преступники, оставляя больше простора для остальных.

Получить такое письмо было в некотором роде обидно. С издёвкой и надеждой, что его телефон всё-таки прослушивают, Фредди воскликнул:

– О, я выиграл билеты на Супербоул!

– Не совсем, – ответил брат, – но ты уловил суть. Не знаю, чем ты занимался в последнее время…

– Ничем! У них на меня ничего нет!

Но даже произнося эти слова и на мгновение поверив им, Фредди думал: «Эти чёртовы доктора! Франкенштейн и Франкенштейн». Должно быть, это они его сдали, а он не стёр все оставленные в их доме отпечатки своих пальцев.

Между тем Джимми продолжал:

– В общем, предки получили письмо и раскудахтались. Понимаешь, о чём я?

– Скажи им, что всё в порядке, ладно, Джимми?

– Но так ли это? Я хочу сказать: это правда? Знаешь, просто скажи: «да» или «нет».

– Да, Джимми, – сказал Фредди, повесил трубку и обратился к Пег: – Давай на лето свалим из города, а?

18

В конце 1993 года Конгресс принял малоизвестную поправку к налоговому законодательству, по которой бесплатное парковочное место, предоставленное работодателем и стоящее больше 155 долларов в месяц, рассматривается как доход, облагаемый налогом. Целью этой поправки было немного пощипать состоятельных бизнесменов в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Чикаго, причём почтенным конгрессменам даже не пришло в голову, что они сами получают от работодателя – то есть от нас с вами – парковочное место стоимостью значительно больше 155 долларов в месяц. Вы когда-нибудь пробовали припарковаться поблизости от Капитолия? Однако этот факт не ускользнул от внимания СВД,[40] не делающей различий между людьми, когда дело касалось налогов. Поэтому можно предположить, что эта поправка надолго в законах не задержится.

Но в данный момент партнёры юридической фирмы Мордона Лита