Темные воды - Дороти Иден

— Когда мы умрем?! — в изумлении сказала Нолли.

Такого не могло произойти с маленькой девочкой шести лет. Это едва ли могло произойти с кем-то, кому почти исполнилось двадцать один. Однако это произошло с тоскующей но дому, чужой всем китаянкой, верной, как борзая Давенпортов. Это могло произойти с кем угодно.

— Думаю, что я бы выбрала голубя, — сказала Фанни.

— Я бы взял павлина! — сказал Маркус.

— А как ты, Нолли?

Нолли подняла свой маленький подбородок. Он был замечательно похож на подбородок Элизабет. Он не нуждался в поддержке жесткого плоёного воротника.

— Но я не собираюсь умирать! — с возмущением воскликнула она.

Кто-то открыл дверь церкви. Она скрипнула, и на каменные плиты упал солнечный свет. Затем дверь мягко закрылась, и человек остановился внутри.

Его лицо было в тени. В его манере держаться было что-то знакомое. Почему он просто стоял там, как будто надеялся остаться незамеченным? Маркус слабо хныкнул, когда ее пальцы сильно сжали его руку. Нолли сказала своим чистым тихим голосом:

— Кузина Фанни, там какой-то человек наблюдает за нами.

Фанни торопливо шагнула в придел, с детьми по обе стороны. Она надеялась добраться до двери, пока ее трепещущее сердце не сделает ее неспособной говорить. Она была почти уверена… Она действительно была уверена…

Она протянула свою руку с непринужденной грацией.

— О, мистер Марш! Так вы все же приехали погостить па вересковых пустошах.

Она думала, что запомнила каждую деталь его лица, но теперь обнаружила, что забыла квадратные очертания и силу его подбородка, легкую, внушающую беспокойство сумрачность его глаз, перед тем, как они оставили ее лицо и обратились на детей со взглядом нарочитого удивления и радости.

А в ее голове промелькнула непрошенная мысль — насколько долго пробыл он в этих местах, не раскрывая своего присутствия?

— Мисс Давенпорт! — ее рука была почти раздавлена в его пожатии. — И мисс Оливия и мастер Маркус! Я надеялся встретить вас где-нибудь здесь. Мне показалось, что я видел, как вы входили в церковь.

— Мы смотрели на мертвую леди, — сказал Маркус.

— Мертвую леди? — спросил мистер Марш, а Фанни попыталась дать ему знак, чтобы он не произносил имя Чинг Мей, если слышал ее историю.

— Ту, которая там, на ящике, — сказал Маркус. — Она давит ногами на собаку.

— Она не давит на нее, Маркус, — серьезно сказала Нолли. — Она просто положила на нее свои ноги. Во всяком случае, ей это нравится. Это верная и честная собака. Вы хотели бы увидеть ее, мистер Марш?

— Очень.

Так маленькая процессия прошла обратно к гробнице, и, в то время как дети, оживленные его внезапным появлением, бросились вперед, чтобы приласкать холодные собачьи уши и провести рукой но ее каменному телу, Фанни сказала мягко и торопливо:

— Чинг Мей… та китаянка… я не знаю, помните ли вы ее, она умерла…. — к своему ужасу она заметила, что ее голос дрожит. Запоздало, к тому же в этот совсем неподходящий момент, она почувствовала, что готова заплакать по терпеливой, молчаливой и верной женщине, которой тоже следовало бы свернуться в ногах ее хозяина и хозяйки в знак вечной преданности.

— Я знаю. Мне сказали в деревне. Я остановился в «Даркуотер Арме».

Его пальцы слегка коснулись ее пальцев, прежде чем дети оглянулись, требуя внимания. Но этот жест согрел ее до самого сердца, и более, чем когда-либо, ей было трудно сдержать слезы.

— Мистер Марш, не собираетесь ли вы навестить нас? — это Нолли вспомнила свои манеры и свое достоинство. — Чинг Мей, к нашему сожалению, оставила нас, но у нас есть новая одежда и очень много игрушек, с которыми можно играть.

Мистер Марш поклонился.

— Я надеюсь навестить вас, мисс Оливия. Я намеревался возобновить свое знакомство с того самого дня, как мы расстались в Лондоне. Разве это не был счастливый случай, мисс Давенпорт, что я оказался в состоянии помочь этим маленьким путешественникам, когда они в таком ошеломлении прибыли в чужую страну.

Он понимал, что к этому моменту она должна была уже знать, что он не был служащим судоходной компании, и что объяснение было необходимо. Однако оно несколько запоздало. Почему он не мог сказать ей об этом вовремя и избавить ее от смятения, связанного с тем, что она дала ему гинею на чай? При мысли об этом Фанни сердито покраснела.

— Это было очень великодушно с вашей стороны, мистер Марш, — сказала она зажатым голосом. — Но в результате мой дядя и я тоже остались в некотором недоумении. Возможно, вы могли бы объяснить свое положение немного раньше.

— Мое положение? — он улыбался. Неужели ей почудилась та первоначальная мрачность в его глазах? Теперь в них, казалось, не было ничего, кроме мягкого веселья. — Вас интересует, кто я такой? Давайте скажем так, путешественник в поисках дома. Такой же, как Оливия и Маркус. Возможно, именно поэтому я посочувствовал их положению. Я приношу глубокие извинения за любое непонимание, возникшее по моей вине. Позже я принесу свои извинения лично мистеру Давенпорту.

— Позже? — она была в ярости, оттого что в ее голосе можно было различить радостное ожидание.

— Я говорил вам, что мне нравятся вересковые пустоши. Я рассчитываю провести здесь несколько недель. Возможно, и больше, если найду подходящее жилище.

— Вы хотели бы… жить здесь?

— Я ведь уже объяснил, мисс Фанни, что я… путешественник в поисках дома. В юности я слишком много скитался, но сейчас я собираюсь осесть на месте. В самом деле, ваш дядя мог бы дать мне хороший совет. Как вы думаете, если я представлюсь ему завтра днем, это подойдет?

— Я думаю… да, я уверена, это подойдет. — Фанни почувствовала, что ведет себя как школьница, еще больше, чем Амелия. — Он будет ждать, чтобы разъяснилась загадка путешественника в поезде. Она поразила нас всех.

(А вас в особенности? — спрашивал его настойчивый взгляд.)

— А сейчас, возможно, я могу проводить вас часть пути до дома?

— О, нет. Пожалуйста, не надо. Я думаю, было бы лучше… я имею в виду, если бы вы официально нанесли визит…

— Как вам угодно, мисс Фанни. Мы встретимся, конечно. И поговорим о том, что произошло.

Теперь он подразумевал смерть Чинг Мей. Естественно, он должен был хотеть поговорить об этом, поскольку он интересовался ее благополучием и разговаривал с ней на ее родном языке. Но было ли странным совпадением, что его прибытие имело место вскоре после ее смерти?

— Интересно, что привело его сюда именно сейчас. Она осознала, что произнесла это вслух, когда вместе с детьми шла но узкой аллее, между высокими живыми изгородями из боярышника.

— Я написала ему письмо, — сказала Молли, дергая свои кудряшки.

Фанни резко остановилась.