Инкогнито с Бродвея - Дарья Донцова

Я села на табуретку.

– Ладно, сама объясню тебе, как развивались события. Едва я утром покинула квартиру, ты, схватив мою одежду, помчалась в дом целительницы, прекрасно зная, что старуха на самом деле молодуха. И явилась ты туда с намерением убить ее.

– Нет! – подпрыгнула на кровати жертва наезда. – Я не способна на это!

– Да ну? – прищурилась я. – А зачем понадобились мои куртка с шапкой, да еще такие приметные? Затем, что сестричка решила прикинуться мною, рассудив: если кто ее увидит и сообщит в полицию, можно будет сказать: «Куртка не моя, а Вилкина, это она лишила жизни бабу Тосю».

– Нет, нет, нет, – твердила младшая сестра, – вовсе нет. Моя одежонка страшная, рваная, в ней холодно. Поэтому я выклянчила твою.

– Ты все отлично рассчитала, – упрямо продолжала я. – Специально несколько раз звонила мне из квартиры с разными вопросами, связь пару раз обрывалась, я набирала свой городской номер, и ты отвечала. Я была уверена, что ты решила заниматься хозяйством и сидишь весь день дома. Но сейчас, когда мы ехали в больницу, Степан сообразил: звонок на стационарный аппарат можно переадресовать на мобильный. И телефонная компания, с которой Дмитриев незамедлительно связался, подтвердила: да, была проведена такая операция. Ты нарочно прерывала наши разговоры, чтобы я позвонила на домашний и сделала вывод: Фая находится в квартире. И муравья ты, по моей просьбе, конечно же, не измеряла, просто изобразила, будто ловишь его. В результате у меня действительно сложилось впечатление, что ты не выходила на улицу. На самом же деле ты вернулась в квартиру незадолго до меня. А утром ты спешно изменила цвет волос. Так, на всякий случай, вдруг кто видел тебя, косившую под писательницу, во дворе дома Вольпиной. Чтобы мы кардинально отличались, мол, Виола блондинка, а Фаечка-то у нас брюнетка. Мне же ты решила представить дело так, словно покрасилась в черный цвет случайно. Вроде ты увидела мой пакет с подарком от спонсора, в нем лежал тюбик, и ты им воспользовалась. С моего разрешения, разумеется. Да только вот беда! – не посмотрела внимательно на упаковку и стала похожа на ворону. Дорогая, почему ты молчишь?

«Больная» ничего не ответила.

– Хорошо, я договорю. Смена цвета волос очень глупый поступок. Я же отлично помню, что перекрасилась ты утром после смерти бабы Тоси. И вот главная нестыковка: «Хар» не производит средств для волос темных оттенков. Фирма только запустила этот вид продукции, пока у них есть лишь светлый цвет. Откуда же взялась черная красочка? Ответ: ты запаслась ею заранее. Ну, что скажешь?

– Не убивала я ее, – всхлипнула Фая. – И не планировала подставлять любимую старшую сестру. Вилка, ну зачем мне тебя под монастырь подводить, если ты единственный на всем свете человек, который мне помочь может?

– Логично, – согласилась я. – Однако сейчас мне вспомнился анекдот, как змея попросила черепаху переправить ее через реку. Черепашка сначала отказалась, сказала: «Ты укусишь меня, и я умру». Гадюка же возразила: «Разве я похожа на дуру? Вместе с тобой пойду на дно, совершенно на воде держаться не умею». Аргумент убедил Тортиллу, она разрешила змеище залезть на свой панцирь и поплыла. А на середине реки пассажирка вонзила зубы в голову черепахи. «Что ты делаешь? – ахнула та. – Мы же обе сейчас погибнем!» – «Вот такая я дрянь, не удержалась», – ответила гадюка. Я ведь с тобой, Фая, почти незнакома. Может, у тебя, недавно возникшей на моем горизонте, характер, как у той змеи? Ты понимала – старшая сестра единственная, кто протянет тебе руку в трудной ситуации, но «не удержалась»?

Фаина схватилась ладонями за виски.

– Пожалуйста, разреши мне все рассказать.

– Начинай, – согласилась я.

Сестрица сделала глубокий вдох и принялась каяться…

Баба Тося уехала не пойми куда, чтобы восстановить свои силы, внезапно. А потом вдруг вернулась, тоже совершенно неожиданно, глухой ночью, когда помощница мирно похрапывала на диване. Из сладких сновидений Фаину вырвал хриплый голос:

– А ну, поднимайся!

Фая села и в свете тускло горящего ночника увидела целительницу. Та, как всегда, была в темной одежде, с замотанной платком головой, единственным новшеством оказались появившиеся у нее на носу очки в тяжелой оправе.

– Вы возвратились! – обрадовалась Фая.

– Да, – просипела Антонина.

– Ой, заболели? – расстроилась секретарша. – Простыли?

– Верно, – прошептала знахарка, – поэтому я хочу лечь. Уходи.

– Куда? – растерялась Фаина.

– Домой.

– Но я ведь, по вашей же просьбе, тут живу, другого пристанища не имею, – напомнила ей помощница.

– Разве я не ясно сказала? Покинь мою квартиру. Немедленно! – велела целительница. – Свет не зажигай, у меня глаза очень болят.

– Но… мои вещи… – залепетала Фая.

– Завтра придешь за ними, – отрезала старуха.

Ошалевшая от такого поворота событий Фаина оказалась на улице. Пару часов она тряслась от нервного озноба около входа в метро, потом над ней сжалился один из сотрудников, приехавший в полпятого на работу, и впустил ее на станцию. Ничего не понимающая Фаина дождалась первого поезда и поехала на вокзал, села в зале ожидания, совершенно не зная, что делать. В районе полудня ей позвонила баба Тося и засипела:

– Улица Марковская, дом три, комната шесть, можешь там поселиться. Работаешь у меня по телефону, сюда более не приезжай. Никогда.

– А вещи? – недоуменно спросила Фая. – И как дверь нового жилья открыть?

– Ладно, приезжай через час, забери свои шмотки, – согласилась Антонина.

Фая примчалась в ее дом и увидела, что у запертой двери квартиры на лестничной площадке стоят пакеты, куда в беспорядке свалено ее скромное имущество. В одном кульке нашелся ключ…

Сестра прервала повествование, помолчала секунду. Затем снова подала голос.

– Вот и все. Я Антонину, считай, и не видела. Ночная встреча не в счет, я не разглядела бабку. Потом мне стали люди звонить, я их записывала, сообщала старухе о клиентах. Тоже по телефону, лично с ней более не виделась.

– А деньги? – удивилась я. – Как нанимательница тебе платила?

Сестра затряслась.

– Она опускала в свой почтовый ящик конверт, я его забирала.

– Интересно… – пробормотала я. – Ты не стала выяснять, по какой причине травница столь подло с верной помощницей поступила?

– Нет, – прошептала сестра. – Квартира-то ее. И так большое ей спасибо, что разрешила там пожить бесплатно. Баба Тося меня все же не на улицу выгнала, жилье, пусть и комнатушку, предоставила. Конечно, место неудобное, барак, коридорная система, в каморках полно народа. Шанхай! Сплошь гастарбайтеры без документов. Пару месяцев я там кантовалась, а однажды в полночь полиция нагрянула. Хорошо, я не спала, в туалете сидела. Увидела в окно, как машины подъезжают, и успела убежать. Ну и позвонила утром Лениниду. А куда деваться? Жить-то негде, снять хоть самую плохую берлогу не на что.