Сердца четырёх - Эллери Квин

— Что случилось, Батч? — спросил Эллери.

Батчер поднял на него глаза. Выражение его лица поразило Квина.

— Да ничего особенного. — Он коротко хмыкнул. — Просто очередное сообщение Паулы Перис.

— А, ты имеешь в виду ту самую колонку в воскресной газете?

— Кто говорит о воскресной? Нет, у меня сегодняшняя.

— Сегодняшняя? — Эллери удивленно моргнул.

— Да. Паула пишет, что Тай и Бонни готовятся в свадебное путешествие.

— Что?!

— Да не верь ты этой полоумной, Батч, — сказал Лью. — На-ка, выпей лучше.

— Как же так? — всполошился Эллери. — Я только что был у нее, и она мне ничего не сказала!

— Может, решила, что ты сам умеешь читать, — сухо обронил Викс.

Батчер пожал плечами:

— Надо мне все-таки иногда просыпаться. Мне казалось, у нас все ясно с Бонни. Не будь я таким слепцом, давно бы понял, что за ее «ненавистью» к Таю скрывается что-то другое. Она же по нему с ума сходит. — Он печально улыбнулся и налил себе полный стакан джину. — Прозит!

— Да сплетни все это, грязные сплетни, — бубнил Лью. — Не может она так поступить с моим другом.

— А они знают, что ты уже знаешь? — спросил Эллери.

— Понятия не имею. А, какая разница!

— Где они сейчас?

— Только что звонила Бонни, веселенькая, как жаворонок, — ну, то есть учитывая все. Они с Таем собирались в «Подкову». Задумали поиграть с Алессандро в «полицейских и воров». Что ж, удачи им.

Эллери пулей вылетел со студии. Алый родстер Бонни стоял у входа в «Подкову». В зале было пусто, только уборщица оттирала следы дорогой обуви голливудской элиты да бармен за стойкой уныло полировал стаканы.

Бонни и Тай нависли над подковообразным столом в кабинете Алессандро. Сам же он сидел напротив и спокойно выстукивал по столу медленный ритм какой-то мелодии.

— Похоже, сегодня у меня плохой день, — завидев вошедшего Эллери, хрипловато произнес Алессандро. — Джо, все нормально. Эти господа стволов при себе не носят. Так что не дергайся. И что же у вас на уме?

— О-о! Мистер Квин! — обрадовалась Бонни. Габардиновый костюм отлично сидел на ее ладной фигурке, да еще малиновая шляпка на белокурой головке — Бонни была потрясающе хороша. — Мы пришли спросить у мистера Алессандро про эти расписки.

Они еще ничего не знают, подумал Эллери.

— Какое совпадение! — улыбнулся он. — Я здесь за тем же.

— И вы, и еще инспектор Глюк, — хмыкнул маленький толстяк. — Только он приходил в понедельник.

— Меня это не волнует, — отрезал Тай. — Вы признаете, что мой отец был должен вам сто десять тысяч?

— Конечно, признаю. Это правда.

— В таком случае почему эти долговые расписки оказались при нем?

— Потому что он со мной расплатился.

— Как расплатился? Когда?

— В четверг, 14-го. Как раз неделю назад.

— И чем?

— Новенькими американскими долларами. Тысячными купюрами.

— Вы лжец.

Охранник Джо тихо зарычал. Однако Алессандро улыбнулся:

— Я терпел достаточно. За такие слова, Ройл, мне надо бы отдать тебя Джо. Но я понимаю, твой старик только что получил свое, и ты слегка перевозбужден.

— Тебе с твоими бандитами меня не запугать.

— А, ты, может быть, думаешь, что я как-то связан с убийцами? Отвали, Ройл. У меня приличное заведение, и в этом городе со мной считаются. Так что отвали, если хочешь себе добра.

У Бонни перехватило дух, но тут же она сверкнула глазами, вынула из сумочки конверт и швырнула его по столу к Алессандро.

— А этому тоже есть объяснение?

Толстяк взял конверт, вынул из него игральную карту с синей рубашкой и воззрился на нее. Эллери чуть не застонал: еще одно из тех таинственных посланий, а он совсем упустил их из виду!

Алессандро пожал плечами:

— Это из нашего заведения, да. И что?

— Это мы и пытаемся выяснить, — буркнул Тай.

— Никаких шансов, — помотал головой Алессандро. — Эти карты могут оказаться у кого угодно. У нас тут сотни людей играют, а кроме того, такие колоды мы дюжинами раздаем в качестве сувениров.

— Понятно, — заторопился Эллери. — Алессандро Прав, здесь мы ничего не узнаем, пошли.

Они не успели ничего возразить, как Квин подхватил их под руки и скоренько утащил за собой на улицу. В машине он первым делом попросил:

— Бонни, дайте-ка мне взглянуть на конверт.

Эллери внимательно осмотрел его и положил к себе в карман.

— Подождите, — сказала Бонни. — Он же мне нужен. Это улика!

— Да вы скорее все испортите. Пусть лучше побудет у меня, вместе с остальными. Ох, какой же я идиот!

Бонни чуть не задавила русскую борзую.

— Они у вас?! Значит, это вы забрали...

— Да, да, — нетерпеливо откликнулся Квин. — Мне кажется, что я все-таки больше в этом понимаю, при всей моей забывчивости. Бонни, едем на студию «Магна».

Тай их не слышал — сидел и бормотал себе под нос:

— Он нам врал. Все сплошная ложь. Ни слова правды...

— Ты о чем?

— Что Алессандро врал. У нас ведь только его слова, что отец расплатился. А если отец отказался или, что более вероятно, стал объяснять, что таких денег у него нет? Для Алессандро проще простого найти пилота среди своих подонков. Он угнал самолет, отравил наших и положил порванные расписки отцу в карман.

— А зачем, Тай? — Бонни наморщила лоб.

— Он же знал, что денег с отца не получит, и решил отомстить. А расписки — это чтобы полиция подумала, что отец с ним расплатился, а значит, у Алессандро нет мотива. Таким образом, он снимал с себя возможные подозрения.

— Немного по-детски, но приемлемо, — заметил Эллери.

— Ну а если так, то при чем здесь моя мама? — спросила Бонни. — Ее же тоже отравили. Ты разве не понимаешь, что этот факт не укладывается ни в какую схему? Или ты знаешь, почему убили и ее?

— Нет, — ответил Тай. — Я знаю только одно: у отца таких денег не было и взять их он нигде не мог.

— Да, между прочим, вам известно, что в сегодняшней газете Паула Перис весьма прозрачно намекает на то, что вы уже стали парочкой?

Тай часто заморгал, а Бонни внезапно побледнела и резко затормозила у бордюрного камня.

— Что-о-о?!

— Она пишет, что у вас с Таем большая любовь и дело дошло до объятий и поцелуев.

У Бонни задрожал подбородок: вот-вот расплачется. Но она справилась, подняла голову, повернулась к Таю и яростно выдохнула: