Этрусская химера - Лин Гамильтон

* * *

— Случилась очень скверная вещь, — сказал Антонио. Он больше не пытался практиковаться в английском и говорил по-итальянски так быстро, что я едва понимала его. — Хорошо, что вас не было в Мелоне. Полагаю, что вы находитесь в опасности. Как и я сам. Уезжайте отсюда. Возвращайтесь домой. И никому не рассказывайте об этом.

— Я знаю, что произошло, — сказала я.

— Откуда? И вы тоже часть всего этого?

— Часть чего?

Он молчал, однако я буквально могла слышать, как работает его мозг.

— Я пряталась, так же, как и вы сами.

— Не верю, — возразил он.

— У вас отличный скутер, — сказала я. — Очаровательного сливового цвета.

— Если вы видели, значит, вам понятно, что пора убираться восвояси.

— Не могу, — ответила я.

— И что же держит вас здесь?

— Леонора Леонард. Или проще Лола, — ответила я.

— Кто такая Лола?

— Та самая женщина, которую на наших с вами глазах захватила полиция и увезла с собой в наручниках, возможно, за то, что она не оплатила гостиничный счет, но скорее всего потому, что в ее руках оказалась этрусская гидрия. А точнее сказать, краденая этрусская гидрия. Та самая краденая гидрия, которую вы подкинули в мой номер в Ареццо. Она хранила ее. — Кое-чего я не договаривала, однако и не очень лгала. — Она несла ее мне, чтобы я могла передать сосуд вашему хозяину, который собирался укрепить с его помощью собственную репутацию. Я думаю, что этот факт обязывает вас и меня попытаться помочь ей.

— Я не делал этого, — сказал он.

— Что? — удивилась я.

— Я не подбрасывал этот горшок к вам в номер.

— Я видела вас возле отеля.

— Да, но я не подбрасывал вам его.

— А кто же это сделал?

— Я не могу сказать этого вам.

— Антонио! — воскликнула я в крайнем волнении. — Говорите немедленно!

— Вы не поняли меня, — ответил он. — Я не знаю, кто это сделал. Все должно было случиться иначе. И ничем не могу помочь вашей подруге.

— Нет же. Вы можете поговорить с мистером Лейком и передать ему, что в этом деле нужно навести порядок. А лучше всего отвезите меня к нему, и я все расскажу. Пусть он скажет одно только слово, и все придет в порядок.

— Нет, — сказал он. — Идея эта никуда не годится.

— Тогда мне придется самостоятельно отыскать его.

— Нет! — повторил он. — Ни к чему хорошему это не приведет. Подождите, не отключайтесь.

После короткой паузы он сказал:

— Пришлось вложить монеты в автомат.

— Так почему вы не хотите этого?

— Чего я не хочу?

— Зачем играть словами, Антонио. Почему вы считаете, что обращаться к мистеру Лейку бесполезно?

— Я не могу объяснить вам этого.

— Тогда я иду в полицию.

— Разве вы не понимаете? По-моему, вы должны были сделать именно это.

— Я ничего не понимаю, Антонио. Почему вы не хотите мне хоть что-нибудь объяснить?

— Вы, я, эта женщина, как ее там зовут… все мы просто пешки.

— Для Лейка?

— Примерно так, — ответил он.

— Значит, я обращаюсь в полицию, — повторила я. — В разговоре, бесспорно, всплывет ваше имя. И очаровательная Тереза долго-долго не увидит своего Антонио.

— Прошу вас, не надо этого делать. Мы должны переговорить. Не по телефону. Я постараюсь все объяснить вам. Вот что, монеты у меня кончаются. На юго-запад отсюда расположен крохотный городок Скрофиано. Неподалеку от Синалунги. Примерно в миле от него находится дом. — Он давал торопливые указания. — Сегодня.

— Только не сегодня, — возразила я. Учитывая обстоятельства, я не намеревалась скитаться впотьмах по местным дорогам.

— Тогда завтра утром. Пораньше.

— Только после того как рассеется туман, — сказала я. — В полдень.

— В полдень чересчур поздно, — сказал он. — Давайте в десять.

— В полдень. А карабинеры тоже там будут? — спросила я. — У них есть привычка объявляться всякий раз, когда я договариваюсь о встрече с мистером Лейком. Может быть, они подобным же образом реагируют и на вас?

— Нет, — ответил он. — Эта история сулит мне даже худшие последствия, чем вам. Так, значит, в полдень. Прошу вас, приезжайте туда и будьте…

Разговор оборвался. Должно быть, монеты подошли у него к концу.

* * *

Весь вечер и большая часть следующего утра ушли у меня на поиски Лолы, которая обнаружилась в камере полицейского участка в Ареццо. Она вдруг сделалась старой, бледной и настолько апатичной, что я даже обеспокоилась. Увидев меня, она сразу удивилась и обрадовалась.

— Вот уж не думала увидеть вас, — сказала она.

— Я не могла поступить иначе! — воскликнула я. — А почему вы не ожидали меня?

— Потому что… — начала она, но не договорила.

— Потому что вы решили, что я подставила вас?

— Не знаю. Бывает всякое.

— Если гидрия нужна была мне самой, отдавать ее полиции незачем, правда? Как и в том случае, если я предназначала ее для Лейка.

— Нет, — проговорила она. — Я даже не подумала о том, что вы могли подставить меня. Совершенно бессмысленный поступок. Могу сказать только, что жалею уже о том, что просто увидела эту гидрию. Если бы я не взяла ее, тогда…

— Тогда на вашем месте находилась бы я сама, — заметила я. — Хочу кое-что сказать вам. Я не покупала эту гидрию. Я увидела ее в шато возле Виши и попыталась купить, однако владелец не согласился расстаться с этой вещью.

— Не тот ли это человек, который упал в собственную гробницу? — спросила она. — Не ему ли она принадлежала?

— Да. И когда на следующее утро я вернулась, чтобы купить ее, гидрии не оказалось на месте. Возможно, ее украли, возможно, он продал ее, и она оказалась в других руках. Мне известно только то, что ее не оказалось на месте. А потом она вдруг обнаружилась в багажнике моего собственного автомобиля еще на территории Франции. Я перевезла ее через границу просто потому, что не знала, как еще можно поступить. В то время я еще не знала, что она краденая, но потом выяснила это, обратившись к материалам Интерпола по вывезенным древностям. Но когда я привезла этот сосуд сюда — точнее, в Вольтерру — явившиеся в гостиницу карабинеры принялись обыскивать багажники автомобилей. И тогда я совершила действительно жуткий поступок. Я подбросила гидрию в машину, принадлежащую французскому дельцу, который, по моему мнению, и подкинул ее мне в первый раз.

— Зачем это могло ему понадобиться?