Китайский проезд - Эдуард Тополь

Но в результате маршал сам попал в роковую ловушку: чем ближе день выборов, тем неотвратимей момент истины! Казна пуста, половина бюджета страны – лишь векселя правительства, и уже пять месяцев нет денег на зарплату не только миллионам шахтеров, учителей и строителей, но даже милиции! Если Ель Тзын выйдет на выборы, он узнает правду и либо умрет от разрыва сердца, либо разорвет на части его, Сос Кор Цннья. А потому – никаких выборов! Красно-розовые депутаты Думы вконец обнаглели – 250 голосами против 98 поставили вне закона всю деятельность Президента! Но если Совет безопасности проголосует сейчас за роспуск Думы, а Дума в ответ на это объявит импичмент президенту…

– Все! Пошумели, понимаешь, – сказал вдруг президент. И медленно, с затрудненным дыханием продолжил в разом наступившей тишине: – Это моя вина, понимаешь… что мы в 91-м не уничтожили коммунистов. Нужно было объявить их вне закона и все… А я, конечно, вас пожалел. Да и себя, понимаешь, как-то не с руки вне закона объявлять… А теперь оно и аукается… – Ему было трудно говорить, он явно уставал от этого. И только усилием воли преодолел эту слабость: – Но я их тогда сохранил – я их теперь и раздавлю, понимаешь! – Он сжал в кулак беспалую левую руку. – Будем голосовать. Кто за то, чтобы очистить, понимаешь, это гнездо саботажа от нечисти. Прошу, понимаешь, поднять руки.

Тут президент обвел взглядом большой квадратный стол, за которым сидели члены Совета, и остановил глаза на премьер-министре.

Премьер молчал, насупившись как всегда и глядя в зеленое сукно стола.

– Ну! – требовательно сказал президент. – Ответственность я, понимаешь, беру на себя и сам подпишу указ о роспуске Думы и аресте коммуняк. Кто «за»?

Первым поднял руку генерал Бай Су Кой, министр безопасности.

Вторым – бравый министр пожарной охраны, который год назад обещал президенту за два дня усмирить взбунтовавшуюся южную провинцию Чечня и увяз там со своими пожарниками по сей день.

Через минуту – замедленно или быстро – поднялись почти все руки. Кроме – премьер-министра и министра внутренних дел.

– Вы против? – спросил президент премьера.

– Я воздержался, – ответил тот.

– А вы? – глянул президент на министра милиции.

– Я не могу приказать милиции стрелять по парламенту, – ответил тот, нахохлившись эполетами генеральского мундира. – Это неконституционно…

– Не тебе, а мне судить, что в этой стране конституционно! – прервал его президент.

– Чистеньким хочешь быть? – тут же поддержали президента с противоположного конца стола.

– Нашими руками жар загребать?…

Маршал Сос Кор Цннь тоже подался всем телом вперед и впился взглядом в дерзкого министра. Уже не первый раз этот генерал Ку Ли вставляет ему палки в колеса. Что он там плетет президенту о контратаке коммунистов на Останкино, Белый дом и Кремль? Плевать на их сраные атаки! Он ведь тоже не пальцем делан – час назад он приказал министру обороны слить горючее из всех баков бронетехники в войсках ВДВ. Пешком они пойдут на Москву, что ли? Но и это учетно: уже подняты по боевой тревоге Таманская и Кантемировская дивизии ФСБ, танковая бригада в Теплом Стане и все части Спецназа. И всего шесть минут лету от Чкаловска до Манежа и Охотного ряда – как только президент подпишет указ о введении чрезвычайного положения, Чкаловская эскадрилья десантных «МИ-26» высадит на крышу Думы две сотни штурмовиков «Витязя» и «Каскада»…

– Ладно, помолчите, – оборвал прения президент и обратился к министрам безопасности и пожарной охраны. – Как вы? Справитесь без милиции?

– Ну а чо там? Не Чечня! – сказал министр-пожарник. – Закладываем мину в Думе, говорим, что она чеченская, и под этим предлогом оккупируем здание.

– Да можно еще проще! – предложил Бай Су Кой. – Окружить здание танками и пустить «Дурман» по системе кондиционеров. Они и выскочат из Думы!

У маршала Сос Кор Цннья отлегло от души, но тут в комнату неслышно вошел Ил Ю Шин, щупленький и похожий на грача первый помощник президента, и зашептал что-то на ухо Ель Тзыну.

– Что, что? – удивленно переспросил тот. Послушал быстрый шепот помощника и сказал ему: – Да ты громче скажи. Чтобы все, понимаешь, услышали.

Ил Ю Шин нехотя поднял глаза на присутствующих – он всю жизнь предпочитал оставаться в тени и не любил публичных выступлений. Но теперь деваться было некуда, все взгляды были устремлены на него, и он сказал, буквально выдавливая из себя каждое слово:

– Получена информация из Думы. Там что-то с канализацией. И грязь – ну, то есть вы понимаете, что – течет из всех унитазов. Из-за вони и – ну, как это? – ну, по естественной нужде депутаты вынуждены покинуть здание. Уже сто сорок три разъехались по домам, а остальные – ну, сколько они могут выдержать?…

Последние его слова утонули в облегченном хохоте присутствующих. Члены Совета безопасности хохотали до слез и чуть не падали со стульев – но, конечно, вовсе не потому, что эдакая смешная неприятность случилась в Думе со строптивыми депутатами парламента. А просто радуясь своему освобождению от необходимости соучастия в новом расстреле парламента и начале новой гражданской войны в стране. – Обосрались господа депутаты!

– Обкакались!

– Всю Думу засрали! Ха-ха!

– В такой момент!…

– Н-да… – сказал президент. И вдруг повернулся к Сос Кор Цннью: – Видишь, какая ситуация? Расстрелять обосравшийся, понимаешь, парламент мы не можем! Народ нас не поймет!

И развел руками.

Маршал в бешенстве рванулся к выходу из комнаты.