Формула смерти - Фридрих Незнанский

Вообще-то Егор был зол. На то, что Соболевский вызвал его к себе в воскресенье поутру, он даже родителей повидать не успел; на то, что к нему без его согласия приставили соглядатая — так он мысленно окрестил охранника Володю. Зол, но в то же время и смущен — предстояло встретиться глазами с мужчиной, чья женщина осталась в его спальне…

Вот с этим чувством он и открыл дверь кабинета хозяина «Югры». Его снова, как и в первый раз, поразил огромный кабинет Соболевского. Дорогой стол, роскошный канцелярский прибор на столе, отделанный серебром и золотом. В углу низкий столик, роскошные кресла рядом. Все со вкусом, все стильное.

— Ну здорово, здорово, герой! — Выходя из-за своего могучего стола и идя Егору навстречу, Соболевский уже покровительственно был с ним на «ты». — Оценил, какую важность я твоему… гм… визиту придаю? Выходной не выходной, в любой день готов с тобой встретиться! Как говорил Чапаев, приходи ко мне полночь за полночь… — И как в прошлый раз, предложил: — Что пить будем? Чай, кофе, виски? Заказывай, не стесняйся… — Соболевский оценивающе оглядел гонщика, словно хозяин породистого скакуна, повел взглядом сверху вниз. — Давненько, давненько не виделись. Я уж, если честно, малость подзабыл, какой ты есть. — Он жестом пригласил Егора сесть и сам вальяжно откинулся в кресле с сигаретой в руке. — Какие люди у нас есть! Молодой, красивый, сильный. Честное слово, просто завидую тебе, — веришь? — Олигарх наклонился к столику, положил сигарету в пепельницу. — Ну как, хорошо тебе, правда?

Скорее всего, подразумевалось, что Егор должен благодарить его за все благодеяния: пилотом он его сделал, во Францию послал, благосостояние обеспечил… А если это он на Олесю Викторовну намекает?

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил Егор.

— Ну ты и нахал! — широко улыбнулся магнат. — Что я имею в виду? Да как раз то, что ты во Франции стажируешься у знаменитого тренера, имеешь шикарные перспективы. Что там еще… «Что вы имеете в виду?» — повторил он, копируя Егоровы интонации. — Не будешь же ты отрицать, что жить тебе стало лучше? Жить стало лучше, как говорил один товарищ, жить стало веселей. Верно? — Он не столько даже спрашивал, сколько утверждал.

Вопросы Аркадий Яковлевич задавал, казалось, искренне, видно было, как ему хочется, чтобы все было тип-топ и чтобы Егор подтвердил это своей благодарностью. Но это ожидание благодарности, снисходительное похлопывание по плечу и невольное подчеркивание того, что Егор стоит чего-то лишь потому, что он, олигарх, его поддерживает, — все это невольно стало раздражать Калашникова, хотя вида он старался не показывать.

Ну да, Соболевский спонсор, хозяин, инвестор, хрен на блюде! Он «конюшне» деньги дает! А гонять-то все равно будет он, Егор, а не какой-нибудь там Соболевский!

«А если не ты?., — трезво возразил Егор себе. — Не он, но и не ты? Мало, что ли, кандидатов на твое место?»

Вышколенный секретарь бесшумно внес поднос с двумя чашками кофе и печенюшками в вазочке и исчез за дверью. Соболевский снова заговорил:

— Ну-с, давай рассказывай конкретно, что там у тебя во Франции. Мне Олеся Викторовна начала что-то говорить, да я недослушал, отвлекло что-то. Что там у вас с Берцуллони вышло? Освоил ты технику? Я имею в виду и машины, и сами гонки — спортивные дела, так сказать. Виражи, резина, прохождение трассы, пит-стопы… Как видишь, я тоже времени зря не терял, немного подковался в ваших делах…