Формула смерти - Фридрих Незнанский

Ну об этом-то Егору было легко говорить, даже не думая. Забыв про кофе, он увлекся так, что не заметил, как проговорил добрых полчаса, рассказывая о Франции, о механиках, о будущих соперниках, о том же Берцуллони, о Максе…

Соболевский слушал внимательно, иногда задавал вопросы. К удивлению Егора, был весьма задет тем, что Калашникова изводил какой-то фашиствующий мальчишка.

— Я, знаешь ли, с расовой сегрегацией знаком не понаслышке. Так что вполне с тобой солидарен: гнать этого Макса в шею! Я отдам итальянцу соответствующий приказ. И вообще, как я понял, технику ты уже освоил. Ну и почему же в таком случае Берцуллони до сих пор не выставил тебя на гонки? У нас с ним на этот счет уговор был весьма жесткий… Твоя задача — попасть на этап «Формулы».

— То есть я вернусь во Францию? — на всякий случай уточнил Егор.

Этот вопрос волновал его больше всего остального.

— А как же? — искренне удивился олигарх. — Я в тебя столько денег вбухал! Должен бы уже и сам понимать, не маленький. — Он вдруг словно осекся, посмотрел на него как-то особенно внимательно. — А почему, собственно, ты задаешь этот вопрос?

— Ну вообще-то Олеся Викторовна говорила: мы, мол, тебя заберем — нечего, дескать, этому Берцуллони потакать…

— Олеся Викторовна… — В голосе олигарха явно послышалась не то усмешка, не то скрытое раздражение. — Ты все-таки помни, кто у тебя на самом деле хозяин! Конечно, мы итальянцу потакать не будем! Но и забирать тебя я не собираюсь. Можешь не сомневаться.

— Ну я так понимаю, Берцуллони все же не хочет, чтобы русский был на трассе — ненужная конкуренция. Своих хватает.

— Ну это хрен ему! Размечтался! — Соболевский снова схватился за сигарету. — Так он что, саботажем занимается, что ли?

— Типа этого, — кивнул Егор.

— Не, эт-то у него не пройдет. Я ему, пожалуй, сам объясню, что к чему, раз он вдруг такой непонятливый стал. Так что готовь себя к самым серьезным делам, Егор Андреевич, ничего не отменяется! Еще вопросы есть?

— Вроде бы нет, — как бы задумался Егор и тут же, как бы вспомнив, произнес: — Хотя один есть! Аркадий Яковлевич, а зачем вы ко мне соглядатая приставили? Парень он приятный, но я ведь вроде не просил… Или у вас есть нужда шпионить за мной?

Соболевский буквально пронзил Егора острым, яростным взглядом. «Знает! Он все знает! — подумал Егор, невольно опуская глаза. — Ну что ж теперь делать, вешаться?»

Он посмотрел в лицо босса. Тот уже взял себя в руки и миролюбиво произнес:

— Этот соглядатай, как ты говоришь, — не соглядатай, не шпион, а твой охранник.

— Да зачем он мне?! — возразил Егор.

— А ты не кипятись. Ты теперь наше достояние, — пояснил свое решение Соболевский. — Хочу оберечь свои вложения от случайностей. Конкурентов у меня тут… как собак…

— Да я-то при чем? — не понял Егор.

— Я имею в виду конкурентов насчет гонок, а не насчет своего основного бизнеса. Все вдруг проснулись, все хотят свои команды создавать…

И он рассмеялся так непринужденно, что Егор мысленно вздохнул с облегчением: «Не знает!» — и решил поддержать шутку:

— То есть я типа тоже ваша собственность?

— Ну… Собственность не собственность, а пока у нас контракт, ты должен быть в форме, понял? Должен быть здоров как бык, и вообще, выполнять все наши требования.

— А как далеко простираются ваши требования? — насторожился Егор. — Это что же, я уже сам себе не хозяин?

— Ну-ну, не заводись! Мы партнеры и должны учитывать интересы друг друга, вот и все. Никто твою свободу ущемлять не собирается. Считай, что ты в кратковременном отпуске. Но и в отпуске есть правила, предусмотренные контрактом. Ты, если забыл, перечитай, освежи память. — Соболевский с нажимом придавил в пепельнице сигарету, словно и в этом вопросе поставил безапелляционную точку. — А сейчас поговорим о будущем. Обсудим подробненько стратегию и тактику дальнего и ближнего боя, так сказать…

Они просидели еще около часа, обговаривая все, что можно. И Егор понял, что Берцуллони хочешь не хочешь, а придется заявлять русского на гонки.

— Имей в виду, — сказал в итоге олигарх, — мы с тобой в одной лодке. Как бы друг к другу ни относились, мы связаны общим интересом.

Сказал и в какой уже раз как-то пытливо посмотрел на Егора.

«Знает все же или не знает?» — снова занервничал Егор. И опять не понял.

Аркадий Яковлевич проводил его до двери, пожав на прощание руку:

— А насчет охраны ты не дергайся. Здесь что хочешь может случиться. Да еще с такой знаменитостью, как ты. Не почувствовал еще? Ничего, почувствуешь. Но не забывай — это благодаря мне! Так что слушайся! Охрана совсем не лишняя будет. Привыкай. Я, знаешь, и сам так живу. А куда денешься? Ну бывай! Еще увидимся.

Егор покинул кабинет со смешанным чувством уважения к незаурядному уму Соболевского, благодарностью за вполне джентльменское поведение и стыда за себя, свою уступку Сомборской. Но это в последний раз — чтоб ему сдохнуть! Больше он не позволит ей втягивать его, Егора, в столь неприглядную ситуацию. Точка.