Тибетский лабиринт - Константин Жемер

Профессор-разведчик оглянулся на красавицу-ассистентку и расплылся в улыбке, совершенно не подозревая, что улыбка эта очень не понравилась наблюдавшему за ним Эрнсту Шефферу, каковой счел ее оскалом вожака обезьяньей стаи. Кому-кому, а ученому-натуралисту доподлинно известно, что вожак в стае может быть только один.

Поезд дал гудок, торопя с посадкой. Сразу за локомотивом - три вагона, под крышу забитые индусами низших каст, вроде тех, что затаскивали на платформу оборудование. Сама платформа в конце состава, а между ней и общими вагонами зажат вполне пристойного вида купейник. К нему-то и направилась экспедиция. Отдельных купе хватило всем - без европейцев вагон шел бы порожним.

Тронулись. Облаченный в тяжелые доспехи рыцарский конь-паровоз потянул громыхающий состав в гору. Однообразный галечный пейзаж время от времени сменяется островками джунглей и невысокими взгорьями. Подъем достаточно пологий для того, чтобы железная дорога карабкалась в Гималаи незаметно для путешественников. На крохотных станциях, где поезду не предписано останавливаться, в вагоны на ходу сноровисто запрыгивают редкие как доисторические реликты пассажиры. Но вот поезд достигает большой станции и тормозит.

Увы, покоем эта остановка не одарила - через некоторое время донеслась громкая ругань. Крыжановский вышел на шум. Любопытная картина открылась профессору: проводник-индус, ожесточенно жестикулируя, пытается отогнать от вагона лысого старика со скверной бородкой и слезящимися глазами, в котором легко угадывается монах-буддист, но одежда монаха слишком грязна даже для бродяги. Крыжановский закурил и окликнул проводника. Тот немедленно взмолился:

- Почтенный саиб, помогите прогнать этого человека, он не желает меня слушать! У него нет билета, но саиб Дранат…

«Начальник поезда, наверное…», - отметил Герман на всякий случай.

- …саиб Дранат разрешил пустить, а он не желает идти в общий вагон, вбив себе в голову, что здесь едут его «коллеги»!

- Коллеги? - удивленно рыкнул Шеффер, выросший из-за спины Крыжановского. - Так кто же ты такой, старик?

- Я - агпа, - сказал монах.

- Он - агпа, - со вздохом подтвердил проводник, будто это все разъясняло.

На вопрошающий взгляд руководителя экспедиции Герман отвечать не спешил.

- Может статься, и впрямь - коллега, - пробормотал он задумчиво, и Эрнст сейчас же решил:

- Пустите старика!

Проводник посторонился, и монах неспешно поднялся в тамбур. Крыжановский проводил его подозрительным взглядом и, вернувшись в купе, некоторое время безучастно наблюдал в окно, как медленно сдвинулись с места, а затем пропали неказистые строения - отойдя от станции, поезд стал набирать ход.

Проплывающий мимо ландшафт никоим образом не свидетельствует о близости Гималаев: в нескольких километрах от путей титанической лестницей распластались ровные ряды чайных плантаций; чуть дальше, на гребне холма, змеятся чахлые деревца. Все это тонет в пыльной дымке. Но вдруг над пригорком на единственное мгновение вспыхивает белоснежный горный пик. И тут же гаснет.

- Каждый раз по приезду сюда приходится отвыкать от цивилизованной жизни, - объявил внезапно появившийся в дверях Шеффер. - Представляю, что сделали бы в Германии с начальником поезда, допусти тот отставание от графика хотя бы на десять минут. А здесь подобное - в порядке вещей: лишь четверть пути проехали, а уже задерживаемся на три десятка минут. Да и вообще, возвращаясь в Азию, думаешь: вот, я знаю многое о здешних местах, но все время оказывается, что ничего не знаю. К примеру, этот наш загадочный «коллега» - агпа, или как там его? Я дважды побывал в Тибете, но ни про каких агп слышать не доводилось. Кстати, я для того и зашел, чтобы спросить - не желаешь ли проведать почтенного старца? Для развлечения в дороге, так сказать - может, услышим что-нибудь интересное.

…Искать пришлось недолго - в вагоне оставалось свободным лишь последнее купе, что у нужника. Именно оттуда доносился тихий заунывный бубнеж. Перед мысленным взором Крыжановского возникла картина смиренного старца, творящего благодарственную молитву за посланных ему добросердечных европейцев. Реальность оказалась проще. Старый монах сидел на койке у окна, жевал какую-то ветку, подобно тому, как европейцы обычно жуют мундштуки своих папирос, и упражнялся в горловом пении. Выходило из рук вон, но это, пожалуй, волновало бродягу меньше всего на свете.

- Почему я вступился за тебя, старик? - спросил Шеффер на дурном тибетском, однако монах понял и ощерился:

- Видно, кушо знает цену сединам. Но вы пришли спрашивать не об этом. Спрашивайте. Агпа ответит, если сможет.

- Ты скажешь, наконец, что означает это проклятое слово - агпа? - спросил Шеффер у Крыжановского.

- Каста заклинателей, вроде магов. Путешествуют по миру, предлагая за плату свои услуги.

Ученые разглядывали старика, он платил им тем же.

- Когда один военачальник решил обрезать волосы Брахмы…

…Крыжановский на миг озадачился, но быстро сообразил, что имел в виду монах…

- …решил вычерпать воды Брахмапутры, то вскоре обнаружил - как ни старайся, а большая часть утекает сквозь пальцы.

- К чему это он? - спросил Шеффер.

- Торопит, - пояснил Герман по-немецки.

- Ну что ж, - пробормотал Шеффер и плюхнулся на койку напротив старика. - Дорога длинная, я не прочь послушать какую-нибудь из тех замечательных тибетских сказок, которыми меня уже не раз развлекали местные аборигены. Правда, я их все позабыл напрочь.

Германа же сказки не интересовали. Вновь приобретенная подозрительность заставляла обратить внимание на одно совпадение, незамеченное другими.

- Скажи, уважаемый агпа, а давно ли ты знаком с саибом Дранатом?

- Никогда не слышал такого имени.

- Это тот, кто разрешил тебе путешествовать без билета. С каких пор у незнакомых людей, к тому же принадлежащих к разным религиям, принято оказывать друг другу столь значимые благодеяния?

- Вы тоже не поскупились, а я ведь даже не просил о благодеянии, - пожал плечами агпа.

- Значит, саиба Драната ты все же попросил? Каким, интересно, способом? - продолжил допытываться Крыжановский.

Ответом ему было заунывное горловое пение.

- Поезд простоял на станции лишних полчаса, и не тронулся с места, пока старик не поднялся в вагон, - перешел Герман на немецкий.

- Бьюсь об заклад, ты заподозрил бродягу в способности к внушению, - рассмеялся Шеффер. - Ну, этим меня не удивить, подобных сказок я наслушался сверх всякой меры. Помню одну историю про то, как Таши-лама…, извиняюсь, как Панчен-лама гостил у амбаня, и там его попросили продемонстрировать искусство внушения…

- Погоди-ка, Эрнст, давай лучше узнаем у нашего «коллеги», что ему известно о внушении.

«Коллеге» явно кое-что было известно о сути вопроса.