Тибетский лабиринт - Константин Жемер

Некоторое время он терпеливо сносил мучительный зной, скрыться от которого не представлялось ни малейшей возможности без того, чтобы не удалиться от портовой проходной - места, куда должна была прийти Ева. Вскоре к страданиям от беспощадных солнечных лучей добавилось и мучительное беспокойство за девушку, каковой давно уже следовало вернуться. Герман не знал, как поступить - ждать ли дальше или отправляться на поиски. Наконец, выбрал второе. Но прежде решил заскочить куда-нибудь утолить жажду.

«Чай и специи» - эта вывеска на бенгальском словно магнит притянула к себе профессора, заставив нырнуть в спасительную прохладу чайной, потревожив при этом занавеску из бус, заменявшую входную дверь. Чай здесь, действительно, подавали - прекрасный чай со льдом, но главным предназначением заведения, несомненно, являлись специи - те, что курились в трубках неподвижно застывших посетителей, наполняя помещение ни с чем не сравнимым сладковатым ароматом.

«Опиумная курильня», - опешил Крыжановский, но выбирать не приходилось и, разлепив пересохшие губы, он бросил сновавшему внутри китайцу понятное всем слово: «drink». Китаец молча поклонился и исчез где-то в чреве курильни, а Герман, желая выяснить, не появилась ли Ева, вышел наружу. Увы, прекрасной фройляйн в пределах видимости не оказалось, зато, когда Крыжановский вернулся внутрь, к нему немедленно подступил неприметный незнакомец в песочного цвета чесучовой тройке и соломенной шляпе.

- Мистер Крыжановский, вам привет от мисс Лили, - заговорил он скороговоркой по-английски, а затем добавил по слогам, - Ли-ля.

Герман отшатнулся, невольно делая шаг назад, но незнакомец решил предупредить возможное нежелание профессора продолжать беседу, для чего расстегнул пиджак и явил торчащую из наплечной кобуры хорошо узнаваемую рукоятку «люггера-парабеллума».

- У меня к вам дело, пройдемте в кабинет, чтобы никто не помешал.

Кабинет оказался уютной комнаткой с желтыми низкими тахтами и таким же низким лакированным столиком. Свисающие с потолка красные бумажные фонарики давали рассеянный мягкий свет.

Устроившись на тахте, незнакомец небрежно скинул шляпу и указал профессору место напротив себя. Из-за ширмы неслышно выплыл китаец и водрузил на стол две трубки с опием, а также вожделенный стакан ледяного чая. Герман немедленно осушил его и знаком потребовал повторить.

- Голд, Ричи Голд, - представился собеседник, потянувшись за трубкой. - Думаю, вы уже догадались, к какому ведомству я принадлежу?

- Конечно, догадался, вы - из английской разведки, - процедил профессор. - Но отчего-то стесняетесь вслух в этом признаться. Не от того ли, что ваше ведомство есть ни что иное, как сборище убийц и предателей?

Мистер Голд явно не ожидал подобного ответа - трубка, которую он после глубокой затяжки вынул изо рта, немедленно, оказалась вновь зажатой зубами. Посидев так мгновение и, видимо собравшись с мыслями, англичанин желчно спросил:

- Зачем же столь грубо и безосновательно?

- Как это безосновательно, если из двоих ваших коллег, с которыми свела судьба, один оказался профессиональным убийцей, а вторая…, вторая - циничной предательницей. Да и сами вы только что угрожали пистолетом безоружному человеку.

Англичанин снова затянулся и сквозь дым улыбнулся одними губами.

- Видно, вы новичок в разведке.

- Да я вообще не принадлежу к разведке, - профессор брезгливо отодвинул от себя дымящуюся трубку.

- Бросьте, - прошипел Голд. - Не считайте нас идиотами, если вас не завербовали русские, то немцы точно не преминули это сделать. Да и вся ваша экспедиция - не что иное, как разведывательная операция ведомства Гиммлера. Так что вы по уши увязли в наших делах.

Герман демонстративно пожал плечами. Англичанин намеревался еще что-то добавить, но осекся, потому что в кабинете появился китаец с чаем.

- Чего вы от меня хотите? - спросил Герман, когда китаец ушел.

Голд наклонился вперед, вперился в собеседника начавшими соловеть глазами и объявил:

- Мы хотим предложить сотрудничество, мистер Крыжановский. Встаньте на нашу сторону - уверяю, жалеть не придется. Наоборот, если не встанете, то пожалеете, - Голд как бы невзначай, коснулся рукояти пистолета. - Для начала расскажите об истинной цели экспедиции.

- Кто приказал Пендлтону меня убить, вы или Лиля? - вместо ответа поинтересовался Герман, в голове которого набатом грохотали слова криминалдиректора Гюбнера:

«Английская разведка! Английская разведка, они не болтают, они убивают! Они ни с кем не договариваются, а если и заключают договоры, то потом убивают все равно!»

Трубка немедленно прыгнула в рот англичанину.

- Трагическая ошибка, виновные уже понесли заслуженное наказание, - скороговоркой проговорил он после краткого раздумья. - Мы не знали…

- Чего? - воодушевился Крыжановский.

Голд, даром что профессиональный разведчик, в этот момент сделался похож на человека, что сболтнул лишнего. Видимо, над ним незаметно брал власть опий.

- …Того, в каких отношениях вы состоите с мисс Лили, - нашелся британец после очередного размышления с трубкой в зубах.

- Правда?

- Конечно. Уверяю, теперь все иначе, чем прежде - нам, британцам, знаете ли, не чужды такие эмоции как сентиментальность и сочувствие, более того, с недавнего времени стала невыносимой сама мысль, что вполне симпатичному русскому профессору может быть причинено зло на чужбине - будь то Германия или Индия.

- То есть, вы хотите сказать, что настали другие времена?

- Совершенно верно, другие времена, вы подобрали очень точное выражение, - обрадовался мистер Голд.

- Так вот вам еще более точное выражение, - Герман наклонился вперед и раздельно произнес по-русски: - Пошел на х…!

Очевидно, британец вполне понимал родной язык собеседника, потому что не выразил недоумения относительно сказанного, а, по своему обыкновению, поспешил отправить в рот трубку.

Именно этого и добивался Крыжановский. Резким движением он послал вперед руку и мистер Голд неожиданным для себя образом уподобился факиру-универсалу, потому что проглоченная им невзначай курительная принадлежность вполне сошла бы по размеру за короткую шпагу, а по наличию огня и дыма - за факел. Хоть сейчас бросай прежнее ремесло, раз все равно в нем ничего не смыслишь, и выходи на улицу зарабатывать фокусами.

Страшно хрипя, незадачливый агент повалился на спину и задергался в конвульсиях, на пунцовом лице захлопали исходящие слезами глаза.

Герман оттолкнул потянувшуюся, было, к кобуре бессильную руку британца, и отнял «парабеллум». Секунду поразмыслил, что делать с трофеем, затем сунул в карман - пригодится на случай еще одной встречи с английской разведкой. В следующий момент пара мелких монет звякнула о лакированную столешницу, и вот уже, выпуская Крыжановского наружу, в зной, на входе взметнулись бусы - совсем как та чайка с пристани, что умела брехать по-собачьи.