Наследник собаки Баскервилей - Валерий Гусев

– Ты, Дим, не умеешь мыслить логически. Если человек берет билет на поезд на завтра, то когда он поедет?

– Завтра, - тупо ответил я.

– Все ясно?

– Не все, - признался я. - Откуда ты знаешь про билеты?

– Холмс подсказал. У меня тоже своя агентура есть.

Час от часу не легче!

– Выкладывай! Или я папе все расскажу.

– А чего выкладывать-то? Когда Лисовского выпустили, я ему нашего таксиста подсунул. Он его на вокзал отвез и подслушал - на когда тот билеты купил. Ну теперь-то понял?

– А почему - в девять часов?

– А когда, по-твоему? - изумился Алешка. - Ведь магазин в восемь закрывается.

Тут мы расстались - разошлись по своим классам. И я весь первый урок вместо того, чтобы "чего-нибудь на «трешки» исправить", пытался разобраться с Алешкиной логикой.

Долго я блуждал в лабиринтах дедукции, а перед самым звонком к своим «трешкам» по физике еще одну «двушку» схлопотал. И замечание за невнимательность на уроках. Но все-таки разобрался.

Если Лисовский взял билеты на поезд, значит, он собирается удрать. Это ясно и логично. А перед бегством, конечно, постарается ограбить магазин через дырку в полу. Или в потолке. И если он собирается удрать завтра, то грабить будет сегодня. Это логично.

Рассуждаю дальше. Грабить магазин, когда в нем полно покупателей и продавцов, никакой дурак не станет. Нужно подождать его закрытия. Магазин закрывается в восемь. Но еще какое-то время в нем будет находиться обслуживающий персонал. Ну, они там будут деньги считать, драгоценности укладывать, двери запирать, сигнализацию включать. Значит, часов в девять вечера все затихнет и успокоится - можно доделать дыру в потолке (или в полу) и пробраться в магазин.

В сейфы они, конечно, не полезут. Это не так просто и не так быстро. Похватают с витрин и со стендов что под руку подвернется - и помчатся на вокзал.

Выходит, Лешка все правильно просчитал. Логически выстроил. Он-то просчитал, да нам бы не просчитаться…

На переменке меня ухватил за руку директор.

– Докладывай.

– Что?

– Как с микрофоном? Фонит?

– Никак нет.

– Чтоб завтра в двенадцать ноль-ноль был на месте.

– Кто? Я? Буду!

– Да не ты. Микрофон. В комплекте с динамиками. - Он выпустил мою руку. - Свободен. Шагом марш в класс.

Я послушно отправился строевым шагом в класс. Только не в свой, а в Алешкин.

– Завтра микрофон надо вернуть.

– Успеем, - успокоил меня Алешка.

– Ты только не забудь его починить. Чтоб не выл.

– Не забуду.

Неумолимо приближался вечер. Операция под кодовым названием "Собака Баскервилей" стала неизбежной.

Без пятнадцати семь мы проинструктировали дядю Федора и покинули свой родной, уютный и безопасный кров.

У подъезда нас уже ждали Ленка и Норд.

– Как он? - Алешка кивнул на Норда.

– В порядке, - уверенно ответила Ленка. - Готов к выполнению задания.

– Не возражал?

– Нет, ему даже понравилось.

Вскоре подъехала машина, и мы все забрались в нее.

– Чем это от него пахнет? - Таксист повернулся к нам.

– Смертельной опасностью, - буркнул Алешка. - Кто-то сегодня штанишки намочит.

"Надеюсь, не я", - подумалось мне. Поджилки у меня немного вибрировали. А Лешка и Ленка, не говоря уже о Норде, были абсолютно спокойны. Ну что с них взять? Дети. Они не могут в полной мере оценить опасность. И предвидеть неожиданные последствия.

Алешка уже, видимо, проинструктировал водителя. Тот подъехал сначала к магазину «Топаз» и остановился чуть в сторонке, напротив. Мы начали вести наружное наблюдение.

Все было спокойно, все шло своим обычным чередом. Вот прозвенел в торговом зале звонок, и старший продавец Ваня начал вежливо выпроваживать задержавшихся покупателей. Вот стали гаснуть внутри магазина огни. Вот начали выходить продавцы и рассаживаться по своим машинам. Рабочий день окончен. Сейчас они поедут отдыхать в кругу семьи у голубых экранов телевизоров. Недолго, правда, им отдыхать…

Водителю, видимо, наскучило сидеть просто так, и он включил радио. Негромко так, легкую музыку.

И вдруг в эту музыку вклинился чей-то посторонний голос, с шипением и потрескиванием:

– Ольха, я Береза-два. Напротив объекта обнаружил машину марки «Жигули», номер не вижу, из которой явно ведется наблюдение.

– Вас понял, Береза-два, - ответил ему другой голос, тоже хриплый и потрескивающий. - Блокировать машину, произвести проверку. Соблюдать осторожность.

– Еще чего! - буркнул таксист, быстро выключив радио. - Блокировать… - И он, резко взяв с места, умчался вместе с нами в темноту глухого переулка, попутно объяснив нам: - Видать, случайно попали на волну патрульной рации.

Невольное подозрение опять шевельнулось в моей душе. Знает, как Оболенского-младшего зовут, на милицейскую волну случайно попал… Что-то здесь есть…

Какими-то дворами, узкими проездами мы добрались до места проведения операции. Остановились неподалеку. Водитель заглушил двигатель и выключил свет.

Вокруг было тихо и темно. Только шумно, как старый паровоз, дышал Норд да в некоторых домах, в отдалении, тускло светились окна.

Я вышел на разведку. Пошел вдоль улицы, будто примерный мальчик, прогуливающийся перед сном.

Была глухая поздняя осень. Все замерло.

В доме Зайцевых не спали. Там тоже светилось окошко и нервно мелькала за ним худая сутулая тень. Но иномарки Лисовского поблизости не наблюдалось. Значит, мы не опоздали.

Я уже был готов вернуться в машину и доложить начальнику обстановку, как вдруг услышал приглушенные голоса. Они доносились слабо, будто из-под земли.

Я осторожно завернул за угол. Так и есть: неугомонные рабочие при слабом свете переносной лампочки продолжали трудиться в яме.

Подошел поближе. Заглянул вниз. И машинально спросил:

– Все вкалываете? А где Витек?

Они, как по команде, задрали головы и уставились на меня, как на заморское чудо. А один из них сердито спросил:

– Ну я Витек! Тебе чего?

– Ничего, - разочарованно вздохнул я. - Мне другой Витек нужен.

– Других не держим, - ответил Витек. - Иди отсюда. Не мешай.

Что мне оставалось?

Я вернулся к машине. Сообщил о том, как изменилась ситуация. О том, что в коллектор к «муникациям» путь для нас закрыт. (В глубине души я был рад этому. Безмерно.)

– Надо их выманить оттуда, - сказал Алешка. - На минутку всего.