Интеллидженсер - Лесли Силберт

Что до меня, брожу я по ночам,

И убиваю стонущих больных.

Порой в колодцы подсыпаю яд,

А как свое проводишь время ты?

Варавва в «Мальтийском еврее» Марло

Деяний сотни гнусных я свершал.

Как попросту прихлопывают мух.

И лишь одно терзает сердце мне —

Что не смогу умножить их стократ.

Арон в «Тите Андронике» Шекспира

ЧИСЛХЕРСТ, КЕНТ — РАННЕЕ УТРО, МАЙ 1593

— Кит!

Никакого ответа.

Томас Уолсингем, тридцатилетний родственник покойного мастера шпионажа сэра Фрэнсиса, подошел к дубовой кровати с пологом в его комнате для гостей и отдернул красную занавеску.

— Кит!

Крупное тело под полотняной простыней не шелохнулось.

Том наклонился и потряс то, что смахивало на плечо. Плечо поддалось, затем медленно вернулось в прежнее положение.

— На самом деле королева — переодетый мужчина.

Цепко схваченная простыня слетела на пол.

Марло в растерянности уставился на своего старого друга, уязвимый, пока проплывал последние ярды страны снов. Увидев самодовольную ухмылку Тома, Марло сощурил большие глаза в щелочки.

— Черт! Причина должна быть веской!

— Присоединись ко мне за завтраком.

— Слушаюсь, сэр! — категорично ответил Марло, скатываясь с кровати, как голодный школьник. Два друга сошлись в Кембридже и оставались близки во время краткого пребывания Тома на секретной службе, а теперь Том был одним из литературных патронов Марло, который часто обращался к нему с ироничной почтительностью и еще не устал от этой шутки.

Выйдя следом за Томом из каменно-бревенчатого дома, Марло тяжело вздохнул, упиваясь приятной душистостью — чистым деревенским воздухом, напоенным ароматом весенних цветов. Чарующая перемена после едкого лондонского смрада. Пройдя по подъемному мосту через ров, где плавали лебеди, они направились к столу под старой ивой у входа в грушевый сад.

Кивнув в сторону оловянного кувшина и кружек на столе, Том сказал:

— Перри прошлогоднего урожая… поистине чудесный. Быть может, он подарит тебе вдохновение.

— Сорочка Господня! Я стараюсь, — буркнул Марло, отпивая грушевого сидра.

— А почему бы не воскресить Варавву? Он того заслуживает.

— Знаю. Жаль, что кто-то другой уже сделал это за меня.

— Кто-то другой? А! Ты про… как бишь его? Ну, тот выскочка-деревенщина, который марает засахаренные сонеты графу Саутгемптону?

— М-м-хм-м. Уилл Шекспир. Если хочешь знать мое мнение, так его «Ричарда Третьего» следовало бы назвать «Варавва Второй».

— Настолько хорошо? Пожалуй, я с ним познакомился бы.

Марло насупился.

— Шутка. Кит, так ты его знаешь?

— Уилл в прошлом году писал и для труппы лорда Стрэнджа. Я кое-что ему подсказал для его пьес про Генриха Четвертого. — С сардонической усмешкой Марло добавил: — Я понятия не имел, что он будет пользоваться моей помощью после того, как я перестану ему ее оказывать.

— Принимаешь к сердцу?

Марло пожал плечами.

— Не слишком. Оригинал никто не забудет. Но подражания?

— Забываются быстрее пьяного перепиха на сене, — согласился Том.

— Я слышал, он состряпал еще одну пьесу в том же духе. «Тит Андроник». Утверждает, что там злодей заткнет Варавву за пояс, что зрители дышать перестанут, совсем опьянеют от восторга.

Том поднял брови.

— Только подумать! Бахвалится, будто он способен превзойти самое умное перо в Лондоне?

— Однако производит впечатление. Не могу не восхититься человеком, принявшим такой непомерный вызов.