Нить наяды - Елена Дорош

— Хочешь реанимировать? Тогда почему не идешь официальным путем?

— Не знаю.

— Считаешь, что дело слили на верхах? — спросил проницательный папа.

— Это недоказуемо, но с некоторых пор на меня в Комитете кое-кто косо смотрит.

— Большое начальство или непосредственное?

— Шарафутдинов. Причем так, будто я родину собираюсь продать.

— Он может быть замешан?

— Слишком мелкая сошка для таких решений, но между делом я посмотрела. В шестнадцатом Шарафутдинов служил в Московском ФСБ. Тогда я его не знала. В Питер перевелся через год. В принципе, мог быть в курсе.

— Только не вздумай под него копать, дочка. Мигом вычислит.

— Я и не собираюсь, — успокоила отца Кира. — Только, с одной стороны, на данном этапе мне нужна свобода действий и квалифицированные помощники, а с другой — я не уверена, что стоит выходить из подполья. Как бы хуже не стало.

— В любом случае тебе нужна крыша. Иначе влепят за превышение и самоуправство, — заявил Ахмат Сергеевич и поднялся. — Позвоню-ка я Мише. У нас с ним уговор. Если звоню и называю Мишкой, значит, просто потрепаться хочу. А если товарищем генералом, то дело серьезное.

— Может, не стоит, пап? Не хочу еще и Михаила Константиновича втягивать.

— Ты рехнулась? Занимаешься подпольным расследованием, не ставишь в известность начальство и еще выпендриваешься? И сколько ты собираешься так действовать? Да за тобой уже поди ходят!

— Два дня назад срисовала, — качнула головой Кира.

— Ты дура или как? — взвился отец. — Вылетишь с желтым билетом к чертям собачьим!

Стукнув кулаком по столу, Ахмат Сергеевич вышел в коридор за мобильным телефоном, но вдруг вернулся и сел напротив.

— Что, пап? — почему-то испугалась Кира.

Не хватало только довести до сердечного приступа еще и отца. Зачем она вообще повесила на него свои проблемы?

— Мишка тоже в теме мог быть. Еще в две тысячи шестом.

— Что ты хочешь сказать?

— Не стоит мне ему звонить, дочка, вот что.

Кира взглянула на отца и поняла. Его старый друг уже тогда имел звание и должность, достаточные, чтобы входить в самые высокие кабинеты. И уже тогда он знал многое. А что, если Михаил Константинович и был одним из тех, кто свел дело маньяка-сатаниста на нет?

Ахмат Сергеевич молчал и выстукивал на столе пальцами какую-то мелодию. Уговаривать дочь оставить дело бесполезно. И не потому, что совесть ей не позволит. Если надо, позволит. Но сейчас уже поздно. Наверняка те, кому следует, знают о ее самодеятельности и в любой момент готовы принять меры. Вот этого допустить нельзя.

— Кто еще в курсе? — оторвался он от своего занятия.

— Капитан Краснов — сам докумекал, мерзавец, — и Андрей Борисоглебский.

— Что за хрен с горы? — поднял брови Смородин-старший.

— Внук той женщины, что первая заподозрила Кружилина. Он не из наших. Дипломат.

Ахмат Сергеевич все продолжал смотреть, и Кира поняла: на кривой козе объехать отца не получится.

— У меня с ним отношения, — буркнула она.

— Деловые, что ли? Картошку вместе сажаете? — перешел на обычный тон Смородин.

— Вроде того, — кивнула Кира и, сама того не желая, хихикнула. — Вечно ты прикалываешься, пап!

— Прикалываться — не грех, между прочим. И заметь: я ничего не спрашиваю про законного мужа.

— Я это ценю. Когда будет можно, сама тебе все расскажу, ладно?

— Заметано, дочка. Но помни: если что, я всегда сижу в твоем окопе.

— Знаю, пап. Лучше посоветуй, что мне делать.

— Советы мои тебе не нужны, иначе позвонила бы до того, как вступила на скользкую тропку порока.

— Да я не об этом!

— И я не об этом. В Питере я тебе не помощник. Только хуже сделаю. Но если действия перенесутся на нашу территорию, я к твоим услугам. Если нужно землю потоптать, только скажи. Маму навещу два раза в день и свободен для ратных дел. И еще, Кира! Дедушки Рахима телефон всегда под рукой держи.

Кира уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, зачем ей может понадобится Рахим, и тут же закрыла. Поняла.

Продолжить им помешал звонок Краснова.

— Кира Ахматовна, вы на месте? В отделе?

— Я в Москве по семейном делу.

— Правда? Так и я в Москве!

— А ты что тут забыл?

— Ваше поручение выполнял.

— Не поняла. Ты тетку в Москве, что ли, нашел?

— Ага. И вы были правы. Она узнала. Только не понял, кого.

— Ты где сейчас?

— У метро «Савеловская».

— Стой на месте. Пап, прости, я по делу, — обернулась она к отцу. — Можно твою машину взять?

Ахмат Сергеевич кивнул и ничего не стал спрашивать.

То, что поведал ей Краснов, повергло Киру в шок. Какой бы невероятной версия ни казалась ей самой, она подтвердилась. Присмотревшись к фотографии, бывшая соседка бабы Поли вдруг узнала электрика, приходившего в тот день к старухе.

— Я сначала не понял. Электрик ведь мужик. Но теперь сам вижу: баба мужеподобная. Нарядить ее в форменную одежду — за метр не отличишь. Только…

Макс отвел глаза и подергал себя за чуб.

— Вы ведь так и не сказали… Нет, если меня по-прежнему подозревают…

— Это Александра Сванидзе. Мать кружилинского сына, — внимательно глядя на Макса, сказала Кира.

— Эта? — не поверил Краснов.

— Тогда она выглядела иначе.

— А что она сделала? Убила, что ли, эту Борисоглебскую?

— Теперь я в этом не сомневаюсь, — качнула головой Кира.

Сванидзе, давно и прочно живущая в Москве, сама по себе не могла знать ни о том, что Борисоглебская копает под Кружилина, ни о ее существовании в принципе.

Надо немедленно рассказать обо всем Андрею.

Он же встречался с родителями Александры! А что, если в этот момент там находилась их дочь? Могла понять, кто перед ней, и тогда…

Кира закусила губу. Какого черта она послала к Сванидзе ни о чем не подозревающего Борисоглебского?

— И что мне теперь делать? — поинтересовался Краснов, понимая, что начальница не хочет раскрывать все карты.

Сам виноват! Спалился, так терпи!

Кира, не отвечая, судорожно выхватила из кармана телефон.

— Андрей, ты где? — еле сдерживаясь, чтобы не заорать, спросила она, когда тот ответил.

— На работе.

— Можешь встретиться со мной сейчас же?

— В принципе, я освободился. Куда ехать?

Кира чуть было не назвала адрес родительской квартиры, но вовремя спохватилась.

— Я еду в Шереметьево. Найди меня там. — И повернулась к Максу. — Садись в машину, подвезу до аэропорта. Займись Субботиной. Что, кстати, местные говорят?

— Опрашивают возможных свидетелей. Там во дворе все время мамки с ребятишками гуляют, гопники местные топчутся. Время смерти — с семи до восьми вечера, значит, могли