Нить наяды - Елена Дорош

Кира показала снимки.

Анзор глянул и сразу стал серьезным.

— Он жив?

— Думаю, да.

— Значит, не поймали пока. Что за ним?

— Две серии. В шестом и шестнадцатом. Шесть женщин.

— Убийства необычные, так?

— Похожи на ритуальные.

— Так я и думал. На первом снимке ему лет пятнадцать. Шизофрения — это самый простой из диагнозов. А в целом тут много чего. И скорей всего, он гений в какой-то области.

— Программист.

— И убийства, думаю, совершает талантливо. У таких, как он, все продумано до запятой, до мельчайшей детали, следов они не оставляют. Это я тебе простым языком говорю, понимаешь, да?

— Как ему удавалось не оставлять следов на теле жертвы и на месте преступления, понятно, — кивнула Кира, — но никак не могу поверить, что худенький пятнадцатилетний подросток легко справлялся со взрослыми женщинами. Вторая жертва была довольно сильна, если судить по комплекции.

— Никогда не судите по комплекции, женщина. Можно быть крупной, но рыхлой. Ты не на нее смотри, а на преступника. Вот здесь видишь, да? У мальчика узкие плечи и чересчур длинные руки. На первый взгляд типичный эктоморф, но при этом слишком короткие ноги. Во взрослом возрасте эта диспропорция заметнее. На примата похож, слушай.

«Серая обезьяна», — вдруг вспомнилось Кире.

— Мужчины такой комплекции нередко обладают недюжинной силой даже в раннем возрасте. А тут все усугубляется психическими отклонениями. Находясь в состоянии аффекта, человек на многое способен — я тебе говорю, — а у этого подобное состояние практически норма, если можно так выразиться.

— Спасибо, вы мне очень помогли.

Кира взглянула на хмурое лицо старика и, как обычно, почувствовала острую жалость.

— Анзор Нодарович, вы чай уже пили?

— Пил, — ответил Нодарыч, снова склонясь над трупом, и тут же спохватился, — но давненько.

— Тогда мои козинаки будут кстати.

— Когда козинаки были не кстати, слушай!

— А вот интересно, ими вино закусывают? — продолжала Кира.

— Э, женщина, с ума сошла, да? Где вино и где козинаки! Вино закусывают…

Он вдруг поднял заблестевшие глаза.

— А что, и вино есть?

— Саперави, — кивнула Кира.

— Где брала, слушай? Если на Декабристов…

— Ни в коем случае, не на Декабристов. Из Тбилиси прислали. Специально для вас.

— Э, женщина, шутишь! Специально для меня прислали бы бочонок.

— Так и прислали.

Ногой Кира вытолкала из-под кушетки бочонок.

Нодарович отбросил скальпель и склонился над драгоценностью.

— Вот всегда знал, что ты хитрая женщина, Кира Ахматовна. Знаешь, чем Анзора взять.

Кира скромно потупилась.

Нодарыч любовно погладил бочонок и вдруг глянул на нее из-под кустистых бровей.

— Пить приедешь?

— Некогда пока, Анзор Нодарович.

— Э, что там некогда! Приезжай и своего привози. Знакомиться будем.

— Какого еще своего? — опешила Кира.

— Высокого, красивого, как Буба Кикабидзе в молодости.

— Ну откуда вы все знаете, Анзор Нодарович?

— Я не все знаю, но все вижу. Глаза твои вижу, румянец вижу…

— Так у меня этот высокий прямо в глазах?

— Нет, высокий в машине рядом с конторой за углом сидел.

Кира по-бабьи всплеснула руками.

— Вы прямо колдун какой-то! Он же за углом!

— Э, женщина! Что мне за углом! Я Мтацминду насквозь просветить могу, а ты — за углом! Он не за углом, он у тебя вот тут.

Старик ткнул пальцем в сторону Кириной груди. Неизвестно почему, но у нее вдруг застучало сердце. Сильно так.

Предчувствует что-то?

Почему-то она не сказала Андрею, что его бабушку убила Александра Сванидзе. Хотела, но передумала. Что сделает Борисоглебский, когда узнает? Ведь убийца рядом, в Москве. Перед отъездом она попросила отца последить за женщиной. Не только потому, что та могла вывести на сына и на Кружилина, но и по другой причине: боялась, что Андрей ее не послушает и влезет, куда не надо.

От Нодарыча она сразу поехала на работу, проторчала там, не вылезая с разных летучек, совещаний и обсуждений, целый день. Домой отправилась только в восемь вечера, тщательно прибрав на рабочем столе компьютера и скопировав все самое ценное на флешку, понимая, что при желании все ее хитрости можно обойти.

Она уже почти доехала до дома, как вдруг позвонил Семченко и заявил, что гостья опаздывает почти на час.

Кира мысленно выматерилась. Сама напросилась к ребятам в гости и забыла. Причем напрочь! Вот дурища!

— Ой, простите, родные мои! Уже подъезжаю.

— Давай, Кир. Рыба стынет.

Развернувшись на сто восемьдесят, Кира рванула к Лахта-центру, неподалеку от которого в шикарном лофте проживали супруги Семченко, и даже не стала проверять, едет ли кто-то следом.

Хрен с ними со всеми!

Оказалось, старые друзья ей действительно рады, неподдельно. Рыба «с самой Камчатки» таяла во рту, водка под такую закуску, как известно, плохой не бывает, поэтому, расслабившись, Кира просидела в гостях далеко за полночь.

В общем, дружеский визит удался. Но Киру радовало еще и то, что Семченко сразу согласился помочь.

— Раз тебе надо, я постараюсь. Знаю, что с ерундой лезть не будешь.

— За мной не пропадет.

— Не сомневаюсь. Я так понял, что дело конфиденциальное, поэтому займусь сам. Завтра. Если получится, даже в первой половине дня. Есть безопасный канал для связи?

«Сразу видно профессионала», — подумала Кира и дала Семченко номер, о котором в Комитете не знали. Держала левую симку на всякий случай.

Вот он и настал.

Она уже вызвала такси, но тут Семченко предложил завтра съездить с ними на залив.

— Тебе же рыба понравилась? Ну вот! Сама наловишь себе на обед.

— Не поняла, — растопырила глаза Кира. — Ты же сказал, что с самой Камчатки!

— Смородина, ты че, правда речную от морской не отличаешь? Тогда тебе точно нужен мастер-класс от знатока.

— Даже не знаю, — замялась Кира, вдруг ощутив, что ехать домой ей не хочется ни разу.

— Ну действительно, Кир, — вмешалась вышедшая из кухни Марина. — Хоть подышишь. А то, знаешь, выглядишь не очень. Так работать, скоро вообще загнешься.

Кира посмотрела на ее румяные щеки и внезапно согласилась.

— Здорово! — обрадовался Семченко. — Тогда ночуешь у нас. Все равно пришлось бы завтра за машиной возвращаться, а так уедешь на своей, когда вернемся.

Ее уложили в гостевой — живут же люди! — спальне и разбудили ровно в шесть.

Весь путь до залива Кира цеплялась за сон и в разговоры не вступала, но когда на небольшом катере они наконец прибыли к месту рыбалки, внутренне собралась, решив, что Семченко нужно уточнить задачу, заодно обозначить красные линии, чтобы не засветиться, где не надо.

— Понимаешь, Юр, меня не интересуют махинации Кружилина с финансами. Упаси Господи! Только легальные проплаты начиная с шестого года. Например, с июня.