Пулевое многоточие - Алексей Макеев

Гуров говорил с напором, изображая из себя человека, который абсолютно убежден в своей правоте. Кувшинников ему подыгрывал. На его лице нарисовалась мучительная гримаса, свидетельствующая о том, что ему очень стыдно за невыдержанность друга. Хозяева переглянулись.

– Простите, вы, кажется, не совсем верно поняли своего друга, – сказал тот, что встретил их на крыльце. – Это не мы хотим. Это он хотел узнать побольше о круизе. Я просто предложил ему…

– Хорошо, – перебил его Гуров. – Если дело в этом – излагайте. Не будем терять времени.

– Нет, простите, но пока мы не узнаем, с кем имеем дело… Меня, кстати, зовут Игорем Петровичем. Это Владимир Корнеевич. Это Дима.

– А Велес? – робко спросил Кувшинников.

– Велес – это что-то вроде пароля, – слегка улыбнулся Игорь Петрович. – Для своих. Для членов клуба «Галлея».

– Что-то тихо у вас в клубе, – недружелюбно заметил Гуров.

– Мы предпочитаем тишину, – многозначительно сказал Игорь Петрович. – И не любим тех, кто поднимает волну. Так как вас зовут, господа?

– Меня зовут Григорий Васильевич Савенко, – торопливо сказал Кувшинников. – Мой друг – Плаксин Иван Сергеевич.

– Ну что же, вот и познакомились! – заключил Игорь Петрович. – Присаживайтесь, господа, выпьем, перекинемся в картишки… В очко играете?

– У вас тут игорный дом, что ли? – подозрительно спросил Гуров.

– Ну что вы, какой игорный дом! – с негодованием ответил Игорь Петрович. – Кстати, вы первоначально правильно заметили – сейчас этот дом практически пуст. Идет ремонт. Кроме нас, здесь никого нет. Торопиться некуда. Нам никто не помешает. Давайте присядем и поговорим по душам!

Теперь в его интонациях звучала хорошо завуалированная угроза. Гуров понял, что все-таки они не зря сюда пришли. История с речным лайнером завязывалась в очень хитрый узел. Гуров с наигранным сомнением посмотрел на Кувшинникова.

– Хорошо, мы присядем, – согласился он. – Только мой друг с вами играть не станет. За него сыграю я.

Сердито сопя, он уселся за стол. Кто-то налил ему виски. Человек в комбинезоне, которого отрекомендовали как Диму, глядя Гурову в глаза, начал сдавать карты.

– Так что за друзья просветили вас насчет «Советской Родины», Григорий Васильевич? – вдруг спросил Игорь Петрович. – Здесь вы можете назвать их совершенно спокойно. Если они действительно поднимались на борт этого судна, значит, они нам известны. Говорите смело!

Гуров взял свои карты, посмотрел – у него были валет и десятка. Он поднял глаза на банкомета.

– Какая ставка? – грубовато спросил он.

Банкомет ухмыльнулся:

– Меньше сотни – только пальцы бить, правильно?

Гуров опять засопел, полез в карман (при этом обратил внимание на то, с каким напряженным интересом все уставились на его руку), достал банкноту в сто долларов и бросил на стол. Дима неуловимым движением добавил в банк свою купюру и весело посмотрел на Гурова.

– Еще! – твердо сказал Гуров.

Перед ним упала карта. Даже еще не перевернув ее, Гуров скомандовал:

– Себе!

Дима бросил себе карту и плотоядно улыбнулся. Они раскрылись. К Гурову пришел туз. У Димы набралось ровно двадцать одно.

– Очко! – сказал он со вкусом.

– Так что насчет друзей? – нетерпеливо повторил Игорь Петрович.

Кувшинников жалобно посмотрел на Гурова.

– Кажется, нас хотят здесь надуть, Иван Сергеевич! – сказал он. – Правильно вы говорили, что зря мы сюда идем! Они нас просто кинуть хотят! Пойдемте отсюда!

– Это они хотят, – подыграл ему Гуров, поудобнее усаживаясь на стуле. – Но только ничего у них не получится. Мы еще себя покажем. Сдавай!

Дима слегка поднял брови.

– Деньги, – нежно сказал он.

Гуров небрежно бросил на стол купюру. Это была его последняя сотня. Захватил по наитию. Напрягшиеся было хозяева, видя вошедшего в азарт гостя, расслабились. Дима сдал карты.

Гурову достались валет и дама. Он попросил карту. Пришел еще один валет. Попросил еще. Пришла десятка. Остановился.

Дима небрежно бросил на стол свои карты – все увидели двух тузов. Игорь Петрович негромко зааплодировал.

– Великолепно, Дима! – сказал он. – Но, боюсь, теперь наши гости окончательно решат, что мы ведем с ними нечестную игру.

– Пускай сначала докажут! – ухмыльнулся Дима, неуловимыми движениями тасуя колоду.

Гуров изображал чувства человека, который никак не может поймать удачу, а сам тем временем пытался понять, что за компания их окружает и есть ли в доме кто-нибудь еще. Украдкой он посматривал на мониторы и убеждался, что ни одной живой души на них так и не появилось. Возможно, люди находились там, где камеры были выключены. Но вряд ли – ведь сам Игорь Петрович сказал, что у них здесь ремонт. Жаль, не было времени выяснить, кому принадлежит клуб «Галлея» и что за люди являются его завсегдатаями.

Тем временем Дима сдал карты и подмигнул Гурову.

– Ждем-с! – сказал он, кивая в сторону банка на столе.

– Деньги кончились, – спокойно сказал Гуров. – Доиграем в следующий раз.

– До следующего раза дожить нужно, – заметил Игорь Петрович, останавливаясь за спиной у Кувшинникова. – Но раз денег нет, то играть, конечно, не следует. Лучше займемся нашими делами.

Он вдруг выхватил откуда-то тонкую прочную петлю и накинул ее на длинную шею Кувшинникова. Сидевший сбоку Владимир Корнеевич тут же выхватил пистолет и направил его на Гурова. Дима уронил карты и тоже выхватил пистолет.

– Говори, сука, от кого слышал про «Советскую Родину»? – прошипел Игорь Петрович, резким движением затягивая петлю на горле у Кувшинникова. – Или сдохнешь, как собака на живодерне! И не надейся, что пронесет, – здесь кругом наши люди, а вы в капкане!

Гуров увидел мгновенно побагровевшее и сделавшееся страшным лицо Кувшинникова. Несмотря на два направленных на него пистолета, он был уже готов броситься на помощь товарищу, но тот опередил его на какую-то долю секунды. Как позже признавался Гуров, он никак не мог ожидать от нескладного Кувшинникова такой прыти. Но, главное, этого не ожидали враги.

Рохля Кувшинников не стал дергаться, не стал хрипеть и царапать ногтями стол. Он просто вскинул руки и наугад, но с поразительной точностью ударил ладонями по ушам Игоря Петровича. Видимо, боль была настолько сильной, что тот на мгновение потерял контроль над собой. Он вскрикнул и выпустил из рук петлю. Кувшинников тут же вцепился в его пиджак и с удивительным проворством швырнул Игоря Петровича через себя. Тот пролетел по воздуху, врезался головой в монитор, из которого с треском сыпанули искры, и рухнул без чувств на пол. Из черного жерла монитора пополз вонючий дым.

Гуров что есть силы пнул стол. Дима, получив удар в грудь, опрокинулся на пол и выстрелил. Пуля взвизгнула рядом с Гуровым и разнесла лампу под низким потолком. В комнате воцарилась полутьма, рассеиваемая лишь мутным отсветом экранов.