Пулевое многоточие - Алексей Макеев

Гуров метнулся влево, намереваясь любой ценой обезвредить третьего. Но Владимир Корнеевич уже выскочил за дверь. Мигом переориентировавшись, Гуров прыгнул сверху на Диму, выбил у него из руки пистолет и попытался схватить за горло. Но противник оказался на редкость ловок. Поймав Гурова на встречном движении, он легко швырнул его через голову, примерно так, как только что проделал это Кувшинников.

К счастью, Гуров не врезался головой в монитор и удара током не получил. Но в легком нокауте все же оказался. Пока он приходил в себя, его карточный партнер тоже выскочил за дверь. За ним устремился Кувшинников. Гуров помотал головой. В голове гудело.

«Ловок, сукин сын! – с неодобрением подумал он о Диме. – Но каков Кувшинников!»

Он никак не мог найти в себе сил, чтобы подняться, но тут за стенами во дворе стукнул выстрел. Цепляясь за какие-то деревянные углы, Гуров встал, широко шагнул к двери. И тут в кармане Игоря Петровича зазвонил телефон.

Гуров остановился, точно громом пораженный, на секунду задумался, а потом быстро наклонился и достал из кармана поверженного противника мобильный телефон. С номером звонящего разбираться было некогда. Он включился и, пытаясь подражать тембру Игоря Петровича, сказал, что слушает.

– Это ты? – задали риторический вопрос откуда-то издалека. – Ну что у тебя там?

– Пока пусто, – сказал Гуров.

– Со сторожем проблемы были?

– Никаких проблем.

– Тогда бросай все. Только что мне стукнули, что эта неугомонная баба опять наняла какого-то лоха. Записывай его адрес. Это его домашний, естественно. В офисе он по ночам торчать не будет. Сгоняйте сейчас к нему и поговорите хорошенько. Скажите, что, если он не выбросит из головы это дело, его выбросят вместе с головой. Мне говорили, что этот Вагин – говнюк. Вы его в две минуты сломаете. Главное, не жалейте аргументов, не стесняйтесь! А с бабой мы будем думать, что делать. Тут дело тонкое. В общем, записывай адрес!

Гурову не надо было ничего записывать. Адрес он запомнил с одного раза.

– Уже еду! – сказал он, подражая интонациям Игоря Петровича.

Потом, когда собеседник отключился, Гуров постоял минуту, собираясь с мыслями. Тем временем в комнату с шумом вернулись Крячко и Кувшинников. Даже в полутьме было видно, какой у них расстроенный вид.

– Лева! – прогудел Крячко покаянным тоном. – Ушли! Оба ушли! Рванули, как два спринтера! Физподготовка у них на высшем уровне.

– А вы что же? – спросил Гуров, наклоняясь над неподвижным телом Игоря Петровича. – Впрочем, сейчас это неважно. Быстро ликвидируйте следы нашего здесь пребывания! Отпечатки пальцев, карты заберите, проверьте, не велась ли тут видеозапись, в общем, действуйте! Да! И мои денежки! Двести долларов. Этот шулер у меня их выманил. И нас здесь, запомните, вообще не было!

– Очень разумно, – сказал растерянно Крячко, принимаясь за дело. – Потому что тут я нашел подвал, Лева, а в подвале – свежий труп человека. Судя по всему, это здешний сторож. И этот клуб на самом деле не функционирует. Может быть, и не функционировал никогда. Похоже, здесь давно и неспешно идет реставрация здания, и еще неизвестно, когда и что здесь будет. Нас просто купили. Эти ребята выбрали место не случайно, они знали, что по ночам здесь тихо и можно со вкусом перерезать нам глотки.

– Все это очень грустно, – сказал Гуров. – Но нам нужно поторапливаться. Мы сейчас же уходим отсюда.

– А как же законность, товарищ полковник? Как же официальная процедура расследования? Мы ведь, вроде того, главные свидетели? – промямлил Кувшинников за спиной у Гурова.

– Не забудьте колоду карт! – напомнил Гуров и ответил вопросом: – Ты, Кувшинников, говоришь об этом как руководитель группы? В таком случае тебе стоит лишь отдать приказ…

– Нет, я не претендую, – поспешно сказал Кувшинников. – Просто у меня сложилось впечатление…

– Правильно оно у тебя сложилось, – кивнул Гуров. – Но и обстоятельства сложились таким образом, что все перевернулось с ног на голову. Если мы сейчас же не покинем это место, нас ждет такое фиаско, о котором вы даже не подозреваете. Между прочим, Кувшинников, своего противника ты приложил сильно – он до сих пор без сознания. Пульс неровный, дыхание слабое, и я не уверен, что этот человек сумеет в ближайшие три-четыре недели быть нам полезным. Дай бог, чтобы он вообще выкарабкался!

– Вы же видели, товарищ полковник, как он меня зажал! – плаксиво сказал Кувшинников. – Мог шею сломать! Я от безысходности…

– Я так и понял, – заметил Гуров и добавил: – Никому теперь не посоветую тебя зажимать. Зажатый, ты опасен для окружающих. Я ничего подобного в жизни своей не видел. Как ты его!

– От безысходности, товарищ полковник! – виновато повторил Кувшинников и тут же бодро доложил: – Следы пребывания уничтожены! Видеозаписей здесь не велось – только наблюдение. Отпечатки протерты, карты изъяты. Кстати, по ним можно будет идентифицировать отпечатки наших оппонентов.

– Верно мыслишь, – сказал Гуров. – Но все это потом. Сейчас мы немедленно едем в сторону Тушина. Опоздать нельзя ни в коем случае. По дороге расскажу, в чем дело.