Искатель, 1999 №12 - Станислав Сергеевич Зотов

тогда один из них произнес заезженную фразу: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!», но слова эти вдруг вывели ее из состояния шока, показались значительными, многообещающими, ведущими к какой-то другой жизни, которой она еще не знала. Может, это был первый толчок к сегодняшнему ее состоянию. Думая о себе в этом новом качестве, ощущая неведомые доселе силы, уверенная, что сумеет направить эту энергию туда, откуда к ней придет все, чего ей не хватает, она часто анализировала свое прошлое — откуда? Да от редакционной муштры, которую она выносила многие годы. От партийного рабства, когда малейшее слово против могло лишить ее должности заведующей отделом, а значит, и хорошего заработка, гонораров. И тогда, и потом, сидя за скромным корректорским столом, она понимала — так жить нельзя.

И вот сейчас она решила перехитрить мир. Путеводной звездой ей служила книга, которую в качестве извинения подарили ей московские деятели — шведский детектив «Запертая комната», где молодая дева чудесным образом грабит банк и преспокойно уезжает за границу, причем на нее не падает и тени подозрения. Справедливость в детективе не торжествует — в конце повествования дева нежится на южном пляже, а за нее отдувается другой подозреваемый, закоренелый мошенник. Впрочем, выводы со справедливостью здесь довольно относительны — на самом деле грабительница — это женщина, одна воспитывающая ребенка, без работы, без помощи в джунглях большого города, отчаявшаяся до степени преступления. Детектив был настолько хорош и так поднимал настроение Аллы Юрьевны, что в минуты ощущения себя в подобной роли для нее было огромным удовольствием читать его заново: «Церковные часы пробили два, когда она вышла из метро… Дрожащий колокольный звон напомнил ей о безрадостных воскресных днях детства… Понемногу ей удалось справиться с нервами, и она сказала себе, что все должно получиться, как задумано».

Нет, Алла Юрьевна не ограбит банк, как героиня этого детектива, у нее не получится. Ее ограбление должно быть тихим, незаметным, как бы случайным. Никому и в голову не придет, что серьезная, милая, исполнительная и, возможно, талантливая Алла Юрьевна, эта для многих уже бабушка, может запросто взять то, что ей не принадлежит. На днях был комичный случай — она ехала в троллейбусе с соседкой, которая везла из больницы малыша, мальчика, которого все в доме любили. На одной из остановок Алла Юрьевна увидела в киоске музыкальный пистолет, упросила водителя подождать, выбежала и, купив игрушку, влетела в троллейбус с пистолетом в руке. Она села на сиденье рядом с соседским малышом и принялась объяснять, как надо стрелять, а потом подарила ему эту штуку. А мальчишки, сидевшие сзади, хохотали до слез — как это, бабушка — и с пистолетом! Э-э-э, не знаете вы бабушек, милые, хорошие мальчики! Однажды Алла Юрьевна брала интервью в тюрьме у семидесятилетней женщины, отбывавшей не первый срок, которая заколола вилкой знакомую на улице за неосторожно сказанные ею два слова: «Тюремная рожа…»

Но — не будем о мрачном! Мир любит хитрых, немногословных, уверенных и чистых. И разве это труд — спрятать пепельно-русые волосы за белый парик? Морщины — за липкую ленту? Глаза — за темные очки? Стареющую фигуру укрыть модным платьем, которого на Алле Юрьевне никто не видел? И пройтись, просто посмотреть, а может, и выбрать, угадать тот единственный момент, который сделает ее независимой, богатой, сильной, достойной увидеть Париж, Италию, Гавайские, нет, лучше Канарские острова, махнуть в Аргентину, где живет родственница — седьмая вода на киселе, в Америку, в Швейцарию, и… От этого полного разброса стран закружилась голова, но она еще вспомнила о многих своих коллегах, которые разбрелись по всей Европе, особенно по Германии — в их редакции было много немцев, о том, что мама ее всегда мечтала побывать в Индии и, отлично зная древнерусский язык, утверждала, что он необычайно сходен с санскритом, что у этих великих языков одни славянские корни и что в северной Индии, например, ее поймет каждый встречный… Ну, что ж — Германия, Индия, и — аллюр! Алла Юрьевна захохотала — это было ее редакционное прозвище, составленное из первых букв имени и отчества. Но составилось оно так потому, что при своей быстрой, буквально летящей походке она умела так рассчитывать силы, что практически никогда не уставала.

Аллюр так аллюр! Пистолет в сумочке — законный, зарегистрированный, придавал уверенности, но в то же время и волновал. Запирая дверь, Алла Юрьевна думала лишь о том, чтобы ее не увидели соседи. В надвинутой на лоб шляпе-панаме она буквально выбежала из подъезда, быстро села в троллейбус, бросила скрученную в трубку шляпу в сумку и поехала на другой конец шумного большого города, к своей бывшей редакции, куда и теперь заходила довольно часто — попить чаю, повспоминать прошлое, помочь кому-нибудь в чем-нибудь, даже если ее об этом никто и не просил. В последний раз, сидя в корректорской, вычитала целую полосу, просто не могла оторваться, горько было и обидно — столько ошибок! Люди забывают русский язык… Винно-водочный магазин пишут с одним «н». Продают уже крема для рук, а не кремы. Торта, а не торты. Агентство пишут без первого «т». А уж если кто-то потерял документы, то «нашедших просьба позвонить»… Исчезают хорошие корректоры, а журналисты становятся все безграмотнее. В университетах их прекрасно учат английскому, французскому, а русский, видимо, сами не знают…

Алла Юрьевна вышла за одну остановку до редакции и быстро, размашисто зашагала в сторону магазинов и магазинчиков, опоясавших привокзальную площадь. Часы пробили два, и она вздрогнула, подумав: «Совсем как в том детективе»… Это ее удивило, ибо она совершенно забыла о времени и вышла из дома, не взглянув на часы. В галантерейный магазин она даже не зашла — продавцов там было больше, чем покупателей, и все они от нечего делать пялились в окна, на палатки, где такой же, как у них, товар продавался в два раза дешевле и никто не жаловался на отсутствие желающих его купить. Из овощного люди несли апельсины — наконец-то их завезли в город! Навстречу шла редакционная уборщица тетя Шура с этой оранжевой экзотикой — шла и прошла, не узнав Аллу Юрьевну. Еще несколько магазинов не привлекли ее внимания, но вот апельсинов купить ей захотелось, и она отправилась в свой родной овощной, где каждая собака ее знала. Там закрывались на обед и, выпроводив последнего покупателя, занялись своими делами. Алла Юрьевна с удивлением увидела за прилавком и кассой новые лица. Кассирша сидела на своем возвышении и