Искатель, 1999 №12 - Станислав Сергеевич Зотов

к дверям он пробрался как кошка, но, уже схватившись за ручку, вдруг застыл без движения, обернулся и внимательно посмотрел вокруг. Алла Юрьевна поняла — он недоумевал, почему дверь была заперта изнутри; видимо, от волнения он только сейчас задался этим вопросом. Но особого страха у Аллы Юрьевны теперь не было, ибо в щель между столом и стеной она увидела его лицо, на миг освещенное рекламой, и теперь знала, что это Алик Фишер, бывший работник радио, по слухам — замешанный в каких-то махинациях, но явно неспособный на серьезное преступление, тем более — на убийство… Поняла она и то, за чем он приходил — несколько дней назад в газете был опубликован фельетон, где Алик выглядел далеко не в лучшем свете. Он вышел и, забывшись, хлопнул дверью, а вскоре до Аллы Юрьевны донеслось и лязганье решетки… Интересно, как он выйдет из здания незамеченным? Стражи на постах, скорее всего спят. Но дверь редакции на ночь запиралась изнутри еще и на обыкновенную большую доску, которую невозможно было вытащить без шума — Алла Юрьевна испытала это на себе, когда подолгу задерживалась во время дежурств, — а выход из типографии через двор блокировался железной калиткой, управляемой автоматически, как и ворота, из постовой будки. Стоп! Вероятнее всего, он знает какой-то другой, третий путь… Алла Юрьевна хотела подняться из-за стола и посмотреть в окно, где же он все-таки выйдет, но ее остановила некая странность — она не услышала шагов на лестнице и благоразумно решила еще посидеть в своем уголке, хоть это и становилось уже мучительным… Бах! Дверь в корректорскую снова открылась, и Алик каким-то зловещим шепотом произнес:

— Ну, ты где? А? Выходи!

Дрожащими, начавшими неметь руками Алла Юрьевна залезла в свою сумку, на которой почти сидела, нащупала там парик и стала натягивать его на голову, думая об одном — только бы не задом наперед! Пистолет она решила оставить в покое. Он почувствовал ее присутствие. Так же, как и она, он не мог включить свет, поэтому по согнутой спине и кудлатой голове Аллы Юрьевны прошелся тусклый луч фонарика… В голове билась одна мысль — только бы не узнал! Собственно, давно, очень давно они некоторое время, совсем немного, работали вместе на радио, но с тех пор, кажется, ни разу не встречались…

— Ты чего… тут?

— Надо, — просто ответила Алла Юрьевна, стараясь быть к ночному гостю вполоборота. Это было излишне, так как лохмы неприбранного парика скрывали почти все ее лицо. Она не задала ему встречного подобного вопроса, и он молчал.

— Ну, я пошел…

— Ага.

— Может, тебе помочь? Ты украсть здесь что-то хочешь, да? Не бойся, я не осуждаю. Книги из типографии? Так это на втором этаже.

— Нет.

— Что — нет? Не книги?

— Не книги.

И тут к Алле Юрьевне прямо-таки ворвалась очень простая и интересная мысль, подгоняемая неуверенностью в утренней операции — во-первых, кто-то может помешать вытащить деньги, во-вторых, внизу запросто проверят содержимое сумки… Зато сейчас никто ничего не проверит. И, помня о диссидентских наклонностях Алика, она просто сказала:

— Не книги. Шрифт.

Алик даже подпрыгнул от неожиданности и… восторга.

— Для подпольной газеты?

— Да.

— Слушай, так это, наверное, вы… Взрыв-то на заводе, когда люди погибли. Би-би-си через двадцать минут уж передало. А по нашему радио — через два часа… Это вы для них отстучали?

— Может быть…

— Тебе надо помочь?

— А ты как сюда вошел?

— Да замок же обыкновенный. Проволокой открыл.

— Нет, ты в типографию как вошел?

— А-а-а… Через столярную мастерскую. Там окно открыто.

— Что, специально для тебя открыли?

— Может, и специально.

— А чего ты тут искал?

Вопрос был явно запоздалым, но Алик почему-то не обратил на это внимания.

— Не твое дело. Но тебя могу взять с собой в обратный вояж, так сказать… Где твое добро?

— Оно еще в цехе. Я жду, когда рассветать начнет. Дай мне фонарь, я быстро…

— Я с тобой.

— Не надо, прошу. Постереги лучше, вдруг еще кому-то придет в голову сюда залезть… Постой в коридоре, а то я боюсь…

Алла Юрьевна вошла в цех, поставила фонарик возле заветного ящика и… боже, забыла надеть перчатки! Голыми руками она стала вытаскивать одну за другой металлические пластины, стараясь, чтобы они не звенели. Вытащив пакет с сумкой, она засунула пластины на прежнее место, потом, опомнившись, положила часть их в пакет, прямо на сумку с деньгами — воровать шрифт, так воровать! Завязав пакет неуклюжим узлом, чтобы Алику не пришла охота туда заглянуть, она еще раз проверила, не оставила ли каких-нибудь подозрительных следов, и пошла в коридор. Алик честно стоял на посту и был неподдельно рад, что она вернулась. Алла Юрьевна поняла — ему на какое-то мгновение стало страшно, и вот теперь он готов ее чуть ли не обнять…

— Давай я помогу, металл — это больше для мужчин…

— Нет, нет, — поспешно отвела его руку Алла Юрьевна. — Тебе еще с замком возиться, и вообще…

Они прошли мимо открытой решетки, Алик быстро и благополучно повесил замок на прежнее место и запер его одним движением пальца. «Как изящно работает, — отметила Алла Юрьевна. — Кажется, мне повезло…» Быстро, но осторожно спустились на первый этаж. Столярка находилась в углу, противоположном типографским воротам, но довольно близко от входа в редакцию, где бдительный страж не должен был спать. Алик уверенно открыл дверь — запахло свежими досками, опилками, смолой… С этой комнатой у Аллы Юрьевны были связаны страшные воспоминания — когда в редакции кто-нибудь умирал, то столярам давали заявку на гроб, ибо в городе их всегда не хватало, и посланцы из специальной комиссии бегали сюда, подгоняя рабочих. Бегала и она. От этих мыслей о прошлом ей стало нехорошо, она схватила Алика за руки и инстинктивно прижалась к нему сбоку, чтобы почувствовать его тепло.

— Ты чего?

— Я боюсь…

— Да тут осталось-то… Раз, два — и в дамках!

— И в милиции…

— Не каркай!

Он тихо открыл окно — нигде ничего даже не скрипнуло — и начал опускать туда лестницу, которая через мгновение чуть слышно стукнулась об асфальт.

— А вдруг кто-нибудь увидит? Вон магазины почти напротив. Охрана…

— Ни фига там нет! Сигнализация. Ну, я иду, там тебя подхвачу.

Он взлетел на подоконник, помог вскарабкаться и ей, схватил ее пакет — она и опомниться не успела, хотел схватить и сумочку, но та держалась прочно, ибо была надета через голову, и быстро сошел вниз, словно вышел из парадного подъезда. Алла Юрьевна бросилась вслед